Андрій Поцелуйко: Сенсофорний конструкт як альтернатива поняттю міфу в осмисленні суспільних смислів

У людській культурі існують особливі структури, через які суспільство не лише описує світ, а й надає йому значення. Людина живе не тільки серед предметів і подій, а й серед символів, образів, ідей та інтерпретацій, які визначають спосіб її сприйняття реальності. 

Традиційно для опису таких явищ часто використовують поняття «міф». Проте в сучасному повсякденному мовленні слово «міф» нерідко набуває негативного забарвлення, ототожнюючись із вигадкою, неправдою або фейком. Через це виникає потреба в понятті, яке б точніше передавало не оцінку істинності, а сам механізм творення та перенесення смислів. Таким поняттям може бути сенсофорний конструкт.

Сенсофорний конструкт — це структура, яка не просто містить інформацію, а несе певний смисл, організовує сприйняття світу та формує способи його інтерпретації. Його сутність полягає не в тому, чи є він буквально правдивим або вигаданим, а в тому, яку роль він відіграє у свідомості окремої людини та суспільства загалом. Такий конструкт може проявлятися у вигляді символу, ідеї, культурного образу, історичного наративу, суспільного ідеалу або колективного уявлення.

Поняття міфу в гуманітарних науках має значно глибший зміст, ніж його побутове розуміння. Міф не обов’язково є обманом; він може бути способом пояснення світу, вираження колективного досвіду та закріплення цінностей. Однак проблема полягає в тому, що в сучасній комунікації слово «міф» часто використовується як позначення помилкової думки: «це лише міф», «це міф, а не факт». Така семантична зміна послаблює його здатність описувати складні процеси формування суспільних уявлень.

Кетцалькоатль и Ксолотль спускаются с Тамоанчана в подземный мир, чтобы собрать кости, из которых будет создано человечество.

 Кетцалькоатль і Шолотль спускаються з Тамоанчана в підземний світ, щоб знайти кістки, з яких буде створено людство. Кетцалькоатль — це Пернатий Змій, а Шолотль — Його близнюк, що асоціюється з Венерою, трансформацією та смертю. Разом вони починають подорож, яка дозволить людському життю існувати в сучасну епоху світу.

Дія відбувається після знищення попереднього Сонця. Тетео збираються в Тамоанчані, первісному раю, і вирішують, що має бути сформовано нове людство. Два брати спускаються через тринадцять небес вздовж Чумацького Шляху, описаного в стародавніх текстах як мотузка із зірок та орлиного пір'я.

Вони потрапляють у підземний світ через тіло Коатлікуе, нашої Матері Землі. Її пупок стає входом до Міктлана, царства мертвих. Там кістки попередніх поколінь зберігаються, як насіння в зерносховищі, чекаючи, щоб їх повернули у світ.

Ця подорож важлива, тому що від неї залежить створення людства. Живі формуються з останків тих, хто був раніше. Смерть стає матеріалом, з якого виникає нове життя, поєднуючи творіння, жертвопринесення та відродження разом у священному порядку космосу.

***

Кетцалькоатль и Ксолотль спускаются с Тамоанчана в подземный мир, чтобы собрать кости, из которых будет создано человечество. Кетцалькоатль — Пернатый Змей, а Ксолотль — его близнец, связанный с Венерой, трансформацией и смертью. Вместе они начинают путешествие, которое позволит человеческой жизни существовать в нынешнюю эпоху мира.

Сцена разворачивается после уничтожения предыдущего Солнца. Тетео собираются в Тамоанчане, первозданном раю, и решают, что должно быть создано новое человечество. Два брата спускаются через тринадцать небес вдоль Млечного Пути, описанного в древних текстах как веревка из звезд и орлиных перьев.

Они входят в подземный мир через тело Коатликуэ, нашей Матери-Земли. Ее пупок становится входом в Миктлан, царство мертвых. Там кости предыдущих поколений хранятся подобно семенам, хранящимся в зернохранилище, ожидая, когда их вернут в мир.

Это путешествие важно, потому что от него зависит создание человечества. Живые создаются из останков тех, кто был до них. Смерть становится материалом, из которого рождается новая жизнь, связывая созидание, жертвоприношение и возрождение в священном порядке космоса.

***

Quetzalcoatl and Xolotl descend from Tamoanchan into the underworld to recover the bones from which humanity will be created. Quetzalcoatl is the Feathered Serpent and Xolotl is His twin, associated with Venus, transformation, and death. Together they begin the journey that will allow human life to exist in the current era of the world.

The scene takes place after the destruction of the previous Sun. The Teteo gather in Tamoanchan, the primordial paradise, and decide that a new humanity must be formed. The two brothers descend through the thirteen heavens along the Milky Way, described in the ancient texts as a rope of stars and eagle feathers.

They enter the underworld through the body of Coatlicue, Our Mother the Earth. Her navel becomes the entrance into Mictlan, the realm of the dead. There the bones of previous generations are kept like seeds stored within a granary, waiting to be brought back into the world.

This journey matters because the creation of humanity depends upon it. The living are formed from the remains of those who came before. Death becomes the material from which new life emerges, binding creation, sacrifice, and rebirth together within the sacred order of the cosmos.

https://x.com/MiCorazonMexica

Максим Демченко: Как связаны ведийские Рудра, Праджапати, Индра, Митра и Варуна?

Индоевропеисты постоянно обращаются к барельефу, хранящемуся в Лувре, который датируется рубежом старой и новой эры. На нём Митра с атрибутами, которые мы затем увидим на христианских иконах, изображающих Иисуса, убивает примордиального Быка.

 В Ведах Бык - символ не только Рудры, но и Праджапати, более того, сам Праджапати земного уровня (т.е. отец дэвов и асуров Кашьяпа, а также отец всех богинь Дакша, известный также, как Мригаширша и связанный с накшатрой Ориона). Несмотря на то, что Рудра однажды сам стал сыном Кашьяпы (как и Вишну), он превосходит Праджапати, и эта рокировка (божество более низкого уровня производит божество более высокого уровня) реализуется дважды: когда Рудра рождается от Брахмы, и когда он рождается от Кашьяпы. 

Здесь у нас возникают две трудности: во-первых, мы знаем, что Рудра однажды стал сыном Кашьяпы, однако, итихасы описывают лишь рождение 70 Рудр его женой Дити, но не самого Рудры. При этом Рудры там именуются Марутами, богами ветра, они лишь стали Рудрами в связи с тем, что громко выли, когда Индра рассекал их зародыши во чреве матери, чтобы они не стали одним могучим божеством, способным составить ему конкуренцию. "Не ори! Не ори (maa rudo!)! - приговаривал Шакра, рассекая плод в теле Дити." (В.Р. 1.46.20a). 

Далее Индра становится полководцем Марутов, как Рудра (или его сын Муруган) является полководцем Рудр (которых, в свою очередь, также иногда именуют Марутами!). В Атхарваведа (4.28.3) Рудра именуется "убийцей Вритры" (а это Индра убил Вритру!). Ответ прост: Рудра и Индра - это две ипостаси одного и того же божества на разных уровнях проявления. Этим объясняется и одинаковый нарратив: Брахма порождает Рудру, Рудра при этом более могущественное божество, чем его отец; Праджапати Кашьяпа порождает Индру, Индра при этом могущественнее него. Оба возглавляют армию атмосферных сил, ветров, которые именуются то Рудрами, то Марутами.

Теперь вернёмся к убийству Быка Митрой. В Ведах нет соответствующего нарратива, однако есть история о том, как Рудра убил Дакшу. Поводом стал акт неуважения зазнавшегося Прародителя к Рудре, вследствии чего совершила самосожжение дочь Дакши и жена Рудры Сати. Причина же, конечно, в том, что Дакша забыл своё место во вселенской иерархии, и сам возомнил себя верховным Правителем, а небесного управителя более высокого уровня Рудру не почтил. Радж Ведам пишет, что Праджапати, воплощающего плодовитость земли, символизирует Бык. И Митра, убивающий Быка - реперкуссия убийства Праджапати Рудрой на южном небосклоне. 

Но какое отношение к Рудре имеет Митра? Не является ли эта реперкуссия позднейшим переосмыслением нарратива в Персии? Из Ригведы (5.70) мы узнаём, что нет: пара "небесных друзей" Митра-Варуна (от соединения семени которых, кстати, позже родился мудрец Васиштха, семейный гуру Рамы) также является проявлением Рудры: "Раз, в самом деле, ваша помощь распространилась теперь с большей широтой, о Варуна, о Митра, я хотел бы добиться вашей помощи... Защитите нас, о два Рудры, а также спасите нас как добрые Спасители..." (пер. Т.Я. Елизаренковой). Чарака-катха-араньяка (3.222) именует Митру и Варуну двумя глазами Рудры. Шатапатха-брахмана же учит, что и бог Ветра Ваю, ведийский "Святой Дух", также является формой Рудры, именуемой также Угра. 

Таким образом, 11 из двенадцати ключевых небесных управителей, Адитьев, сыновей Праджапати и Адити, оказываются проявлениями Рудры (ср.11 Рудр!). Номер 12 - сам Вишну, который также принимает участие в игре "рождение более великого от меньшего": в начале нашей кальпы он ещё до Рудры исходит из Брахмы в форме кабана Варахи, чтобы извлечь Землю со дна океана и стать её супругом, а затем уже на Земле становится сыном Кашьяпы по имени Вамана и младшим братом Индры. 

Первая фаза проявления (космическая):

Из Вишну исходит Брахма

Из Брахмы исходят Вараха (Вишну) и Рудра

Из Брахмы также исходят Праджапати

Рудра возглавляет армию Рудр.

Вторая фаза проявления (земная):

От Праджапати Кашьяпы рождаются 11 Адитьев, включая Индру, Митру и Варуну. И все они - проявления Рудры.

От Праджапати Кашьяпы также рождается Вамана (Вишну).

Индра возглавляет армию Марутов как Рудра возглавляет армию Рудр. 

В заключение отмечу, что ещё одно важное божество также присутствует на всех этих уровнях. Это Кумара. Согласно шрути, вначале он рождается как сын Брахмы Санат Кумар, и в этой форме служит Вишну. Затем как сын Рудры Сканда-Муруган, и в этой форме он служит Рудре. Наконец, он - брат-близнец Индры Агни (согласно Ауробиндо, это его самая древняя форма), именно поэтому Агни - непременный агент Индры и всех дэвов: именно он передаёт им молитвы и жертвоприношения от людей. Иными словами, даже и в этом, земном рождении, он остаётся верен своему отцу Рудре, ставшему его братом Индрой.

Sītārām Śarañ

Ambrose Von Sievers: Огненный / Облачный Столп

 В Ветхом Завете имеется весьма таинственный пассаж, коий не имеет внятного объяснения. Более того, нет более менее понятных толкований, что указывает на затруднение с древности. Речь идет о весьма непонятныом «огненном столпе» перед народом израильским, коий ухзодит от преследования фараона. толп огненный (др.-евр. עמוד האש‬, «амуд ха-эш») — одно из чудес, совершенных, согласно библии, Богом для народа Израиля во время исхода из Египта. Согласно тому, что написано в Книге Исхода, огненный столп распространял свет и позволял народу Израиля передвигаться ночью во время исхода из Египта. Подобно огненному столпу, днем евреев направлял облачный столп. «Господь же шел пред ними днем в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днем и ночью» (Чис.13:21)

        Особым чудом стало сие явление Божие в столпе облачном и огненном у Чермного моря, когда египтяне с войском догнали евреев, коим предстояла неминуемая гибель. Но «Ангел Божий и столп облачный и огненный» стал позади израильтян и им светил, а Египтян омрачал.

Нельзя сказать, что имеется много толкований сего таинственного события. Например, столь проницательный богослов как Августин затрудняется дать четкое определение: «Также и здесь кто бы стал сомневаться, что Бог явил Себя смертным очам посредством все того же подвластного Ему телесного творения, а не Своею сущностью? Однако подобным же образом не ясно, был ли то Отец или Сын, или Святой Дух, или Сама Троица единый Бог. И также остается неопределенным то место, где сказано: Слава Господня явилась в облаке. И сказал Господь Моисею, говоря: Я услышал ропот сынов Израилевых (Исх. 16:10-12)» («О Троице» Сl. 0329,SL50.2.14.5.). Именно на его сужесном, а не естественном, характере настаивает свт.Григорий Нисский: «По Божией силе народом предводительствовало облако, не по общему закону естества образовавшееся (ибо не из паров каких или курений был состав его в воздухе, сгущаемом парами по причине туманного их сложения, сгнетаемого или сжигаемого в себя самого ветрами); напротив того это облако, по свидетельству Писания, как нечто высшее человеческого понятия и его превосходящее, такое было чудо, что освещаемое палящими лучами солнца служило народу стеною, оттеняя что было над ним и тонкою росою увлаживая знойный воздух, а ночью обращалось в огонь, с вечера до утра собственным своим светом озаряя Израильтян. На сие-то облако взирал и сам Моисей, и народ научал следовать за его появлением» (О жизни Моисея Законодателя. Часть 1-ая (изложение жизни Моисея)). 

      Прав.Кесарий Назианзин толкует просто, что ««Столп» подразумевает, сколь сильна наша вера, ибо столп укрепляет и держит все». Однако, Св.Иоанн Златоуст (м.б. в риторических а не богословских целях) полагал: «Но, если будем бодрствовать, то и у нас будет столп огненный, – благодать Духа, Который освещает нас и осеняет» (Беседа 23 на Еф.). Св.Кирилл Александрийский полагал что «Бог был предводителем израильтян, вышедших из земли Египетской, в столпе облачном и огненном; обоими ими изображался Христос… Он руководил, говорит Писание, днем «столпом облачным», а ночью «столпом огненным», чтобы показывать им путь (Исх. 13:21). Ночью же в Божественном Писании обыкновенно называется время до пришествия (Христова), в которое, еще при владычестве сатаны, тьма неведения обдержала сущих на земле; а днем, напротив, – время пришествия Спасителя нашего, в которое мы просвещены, восприявши умом сияние истинного боговедения и созерцая очами сердца Солнце правды».  Давалось и привычное аллегорическое толкование, как у св.Беды Достопочтенного: «В действительности египтяне, которые подавляли народ Божий, толкуются как мрак или мучение, прямо как преследующие нас грехи, которые, впрочем, уничтожаются в крещении, а освобождение сынов израильских и приведение к некогда обещанному отечеству соответствует таинству нашего искупления, благодаря которому мы стремимся к свету небесного отечества с помощью благодати Христовой, просвещающей и ведущей нас. Свет же благодати Христовой являет тот столп дыма и огня, который на протяжении всего путешествия защищал евреев от ночного мрака и верными тропами привел к обещанным отеческим местам» (На семь кафолических посланий. Сl. 1362,(in 1Pt.)2.191.). 

Интересно, что в талмудической литературе уже в средневековье  комментатор Нахманид считал, что было два столпа, и что в обсуждаемом отрывке облачный столп встал между огненным столпом и египетским войском, тем самым не давая свету огня достичь их [Ramban на текст Исхода 14:19]. Раши также считал, что было два столпа, и писал в своем толковании: «прежде чем один заходил, другой поднимался».

Полная запись «Тиддалика: Маленькая зеленая лягушка, которая выросла», рассказанная дядей Джеймсом Уилсоном Миллером (2021)

Записано в исследовательском центре Jumbunna Research Сиднейского технологического университета.

На протяжении всей этой истории я буду использовать английский, а также язык Воннаруа.

Это было прекрасное утро. Всходило большое ярко-желтое солнце и, взойдя, осветило лазурно-голубое небо с плывущими от горизонта до горизонта пушистыми белыми облаками.

Берубри (биллабонг) по краю был переполнен всевозможными животными, которые впервые утренним напитком кукуна (воды).

Вскоре Тиддалик вышел из стадии головастика и направился к краю берубри, чтобы выпить первую за день порцию напитка. Он пытался встать между вомбоином (кенгуру) и укаэ (динго), но они оттолкнули его. Затем он попытался прокрасться между кукабаррой (смеющимся ослом) и бирваном (кустарниковой индейкой). Они тоже оттолкнули его. Он попробовал скользить вокруг бекана (утконоса) и муррина (эму), но хвост бекана чуть не расплющил его.

Бедный маленький Тиддалик, он не мог добраться до кукуна, потому что путь ему все время был прегражден, поэтому он прыгнул в укромное место вдоль берубри и начал пить свою первую рюмку. Он был очень зол на то, как с ним обращались другие животные, и по мере того, как он пил, он начал становиться больше, и с каждым выпитым им глотком он становился все больше, и вскоре он выпил берубри досуха.

К этому моменту он был в пятьдесят раз крупнее самого большого самбоина и хотел выпить весь кукун на земле, чтобы отомстить за то, как с ним обращались в берубри. Он выпил досуха ручей Волломби, а затем весь кукун из могучего Мьяна (реки Хантер). К этому времени Тиддалик стал таким же большим, как горы, окружавшие его родину. Земля вокруг начала высыхать, а деревья, растения и травы засыхать.

Всем животным захотелось пить, и нигде не было кукуна, чтобы попить. Тиддалик был таким огромным, что теперь он возвышался над берубри, и, видя всех животных под ним, страдающих от жажды, на его лице появилась широкая, соблазнительная улыбка, и он смотрел вниз очень самодовольно, зная, что в его огромном теле находится весь кукун на земле. живот.

Животные все собрались вместе. "Что мы будем делать"? Был самый задаваемый вопрос. «Мы должны заставить Тиддалика открыть рот, чтобы весь кукун вытек и вернулся на землю». Еще было сказано: «Как?!?!!» Некоторые животные кричали в унисон. — А как насчет того, чтобы рассмешить Тиддалика? Раздался голос и сказал: и кукун выйдет из его рта, и мы все снова сможем пить.

Мурзин Н.Н. Отвергнутый бог: Аполлон от греков и до наших дней: часть 2

Мурзин Н.Н.   Отвергнутый бог: Аполлон от греков и до наших дней // Vox. Философский журнал. - 2018. - № 24. - https://cyberleninka.ru/article/n/otvergnutyy-bog-apollon-ot-grekov-i-do-nashih-dney-1

Аполлон на Крите

А. Ф. Лосев, говоря об Аполлоне, помещает историю с его участием в судьбе Диониса - изначального, критского Диониса - в примечания. Хотя он, как добросовестный исследователь, приводит (немногочисленные и разрозненные) источники, свидетельствующие, что аполлоническая мифология знала унижение, страдания и даже смерть своего героя1, Лосев избегает выводов, которые могли бы из этого воспоследовать. В ряде случаев он ставит под сомнение адекватность источника. Смею предположить, что все по той же причине - никто не хочет оспаривать сложившееся представление об Аполлоне как о безмятежном, сиятельном владыке, пускай и не самом приятном. Парадокс, но навязывают этот образ Аполлону, не только не желая польстить ему, но с точностью до наоборот. Чем сильнее Аполлона не любят, тем настойчивее пытаются придать ему властные, победительные черты.

Однако Аполлон, и в особенности критский Аполлон, отказывается их принимать; на Крите Аполлон не бог, а отрок или даже раб. Это согласуется с историей божественного ребенка, как ее предлагает трактовать Кереньи; интересно

1 Лосев А. Ф. Мифология греков и римлян. М.: «Мысль», 1996. С. 423-424.

только, что и Кереньи, в свою очередь, не вспоминает в этой связи Аполлона, хотя аналогия напрашивается. Посейдон у Гомера тоже говорит об «острове чужом и далеком», куда и хотел продать его и Аполлона в рабство троянский царь Лаомедонт. Не был ли Крит местом ссылки Аполлона? И почему именно Крит? И причем здесь Дионис?

Изначальный Дионис - сын критского Зевса, ребенок-царь. Если Аполлон на Крите не бог, а отрок-раб, это превращает их с Дионисом историю почти что в знакомый нам сюжет о принце и нищем. После того, как Дионис растерзан титанами, именно Аполлон относит его останки в Дельфы2. Это подтверждает легенда, что в Дельфах была могила Диониса. Но сообщают и о могиле Аполлона. Лосев упоминает Пифагора: тот, посетив Дельфы, сложил на могиле Аполлона элегию, в которой Аполлон называется сыном Силена. В истории Диониса Силен и Сатир (как имена собственные) - его воспитатели. Точно так же Крезу, лишенному царства, персы сохранили жизнь (из-за вмешательства Аполлона), и тот даже сделался воспитателем сына персидского царя. Края этих вроде бы разноречивых свидетельств смыкаются друг с другом. Согласно «официальной» легенде, Аполлон после победы над Пифоном принимает облик дельфина и приводит неких случайно попавшихся ему критских моряков в Дельфы, где и делает их жрецами первого своего святилища. Почему выбор его пал именно на них, в таком преподнесении не до конца понятно. Но, согласно другой легенде, это изначально были жрецы, плывшие с Крита, которые на новом месте в Дельфах просто восстановили прежний обряд. Пришел ли культ Аполлона с Крита, и как это могло случиться, если он был там полностью унижен и порабощен?

Мурзин Н.Н. Отвергнутый бог: Аполлон от греков и до наших дней: часть 1

Мурзин Н. Н. Отвергнутый бог: Аполлон от греков и до наших дней // Vox. Философский журнал. - 2017. - № 23. - https://cyberleninka.ru/article/n/otvergnutyy-bog-apollon-ot-grekov-i-do-nashih-dney

Аннотация: Аполлон - бог, уже в древности имевший огромное символическое и философское значение. Он считался и считается олицетворением и покровителем всего интеллектуального и духовного в человеке, в противовес иррациональному и стихийному. Новую волну интереса к его фигуре вызвала знаменитая книга Ф. Ницше «Рождение трагедии из духа музыки», и она же подготовила «затмение Аполлона», предпочтение ему культа Диониса, двойника и метафизического антагониста дельфийского бога. В моей статье, анализируя самые разные источники, в том числе классические труды по античной мифологии (А. Ф. Лосев, Ф. Юнгер, К. Кереньи), я пытаюсь показать, что «недоверие» к Аполлону было всегда и не является исключительно поздней модой, введенной декадентскими течениями конца 19-го -начала 20-го века. Это не частный случай, а постоянно воспроизводящийся феномен с уходящими глубоко в культурологический и ментально-психологический план корнями. Данная статья призвана обозначить и по возможности преодолеть недостатки и проблемные места существующей «аполлонистики», собрать воедино «мозаичный портрет» одного из самых известных и при этом мало понятых богов древности.

Ключевые слова: античность, мифология, теология, метафизика, культура, Аполлон

...много еще есть в философии вещей, до сих пор не получивших достаточного объяснения, а в особенности трудным и темным является вопрос о природе богов, вопрос, который в высшей степени и для познания духа важен, и для устроения религии необходим. По этому вопросу ученейшими мужами были высказаны столь различные и столь противоречивые мнения, что это уже само по себе должно служить сильным аргументом в пользу того, что причина и начало философии - незнание.

Цицерон. «О природе богов».

История Античности не впервые оказывается в такой ситуации, что мост, который мы неустанно выстраиваем к мраморному острову античной традиции, вдруг словно бы рушится. Научный подход к Античности всегда, со времен первой волны европейского Ренессанса, опирался на стремление согласовать духовные горизонты. Каждый раз, овладев новой высотой, европейская духовность возобновляла свои попытки. Результатом же всегда было понимание того, что античная реальность находится на более высоком уровне, и фактическое приближение к античной традиции требует еще более серьезных усилий.

Карл Кереньи. «Бессмертие и культ Аполлона».

Введение

Предмет данного исследования традиционно относят к области, именуемой мифологией. Мы называем мифологией 1) сами мифы - волшебные предания,

относящиеся к сверхъестественному существу или событию, или к группам таких событий и существ - как они представлены в сохранившемся наследии той или иной культуры; 2) совокупность результатов разных наук - филологии, истории, археологии, этнографии - открывающих, систематизирующих и интерпретирующих эти мифы. Особую надстройку над базисом мифологических исследований составляют психология и философия (может быть, еще литературоведение) - в той мере, в какой они тоже обращаются к мифологическим сюжетам и образам, используют и толкуют их, обнаруживают их как неотъемлемую часть своего содержания и структуры. Сложится ли однажды и по-настоящему из их деятельности единая наука мифология (как биология или любая другая «логия»), которая будет чем-то более цельным и активным, чем способ преподавать совокупность мифологических исследований в университетах сегодня? Возможно, кто-то скажет, что такая наука уже есть. Возможно, кому-то она вовсе не нужна.

Сергей Санько: Белорусское этногоническое предание в свете ведийской близнечной мифологии

 В первой половине XIX и начале XX столетий в Северной Беларуси были записаны варианты довольно оригинального этногонического предания, неизвестного ни восточнославянским, ни балтским соседям белорусов. Особый интерес представляет вариант предания, записанный в 1925 г. в среде белорусов Латгалии и опубликованный в рижской газете «Голос белоруса».

Начинается предание с описания космогонического процесса: как из первоначально однородной стихии, воды, под воздействием небесного огня появляется земля и все, что на ней.

Когда-то еще мир только начинался, так ничего нигде не было. Везде стояла мертвая вода, а среди воды торчал то ли камень, то ли еще что. Один раз Перун как разыгрался и давай швырять стрелы в этот камень. От его стрел выскочили три искорки: белая, желтая и красная. Упали те искорки на воду; с этого вся вода замутилась, и мир замутился, как тучи. Но через некоторое время, как все просветлело, ясно стало—где вода, где земля, а чуть позже завелась и всякая жизнь — и в воде, и на земле. И леса, и травы, и звери, и рыбы, а после и человек завелся: или он пришел откуда или вырос тут. Потом он стал заводить свои человеческие порядки.

Появляется и первый человек, имя которому князь Бай (варианты: Бой, Буй). У Бая были две собаки, которых звали Ставры и Гавры. С ними Бай ходил на охоту. Когда Бай умер, собаки достались его сыну Белополю. После смерти собак их память была увековечена в ежегодном празднике Ставровских дедов, который в Северной Беларуси отмечается и теперь, обычно накануне Зеленых святок (белор. Сёмуха). В этот день души собак призываются ритуальной формулой: «Ставры, Гавры, гам, приходите к нам!».

Этот вариант интересен также описанием способа, каким происходит вокняжение сына Бая — Белополя — на будущей белорусской этнической территории. По завету отца Белополь отпускает на волю отцовых собак, поймав предварительно двух птиц: одну с Балтийского моря, другую с Черного моря. Птицы полетели каждая в свою сторону, собаки побежали за ними, а им в след потекли две крупнейшие реки Восточной Европы, две главные реки Беларуси — Двина и Днепр. И с тех пор в междуречье этих рек стали селиться разные племена белорусов.

Долго ли он так жил, или коротко, но имел он уже свою усадьбу, имел много жен, а еще больше детей. Было ему имя Бай. А как пришел час его смерти, тогда созвал он своих сыновей и разделил все имущество. Только одного сына забыл. Тот в это время был на охоте и с ним были любимые собаки отца Ставры и Гавры. Звали этого сына Белополь. Вскоре после смерти отца вернулся Белополь с охоты. А братья ему говорят: - Вот отец разделил среди нас все свое имущество, а тебе он завещал своих собак, и еще сказал, чтобы ты пустил их на волю: одну - в правую сторону, а вторую — в левую; сколько они земли обегут за день, так эта вся земля твоя будет. Вот пошел Белополь и поймал двух птиц, прилетевших одна с южного моря, другая с западного. Пустил одну птицу на юг, да и говорит одной собаке - Бери! Пустил вторую на запад и говорит второй: — Хватай!

Как полетели эти птицы: одна в одну сторону, вторая в другую... Как побежали собаки за птицами, так даже земля задымилась... Как пошли те собаки, так и до сих пор не вернулись, а по их следам две реки протянулись, в одну сторону пошла Двина, в другую сторону - Днепро. Вот на этих просторах Белополь и начал селиться да заводить свои порядки. У этого Белополя от разных жен его развелись разные племена под названием белорусы. Они и теперь там ходят, земельку пашут и жито сеют.

Первая попытка проанализировать белорусское предание в индоевропейской перспективе принадлежит известному российскому филологу, ориенталисту Вс.Ф. Миллеру. Он сравнил двух собак князя Бая, который был и первым умершим, с ведийским Ямой, первым умершим и властелином царства мертвых, вход в который стерегли две собаки. Миллер связал белорусское предание также с древними индоевропейскими представлениями о роли собак в культе мертвых, в частности, предков. Он также правильно указал на связь клички Гавры с литовским словом gaurai, которое означает «космы, шерсть животных». Таким образом, кличка Гавры означала «лохматый, косматый». Объяснения имени князя и клички второй собаки представляются менее убедительными: Бай из литовского baiùs «страшный», Ставры из искаженного литовского stáugti «выть». Как будет показано далее, непосредственная связь с данными литовскими словами не является обязательной.

Артем Корсун: Эволюция венерианских мотивов и переполюсовка половых ролей планет и светил

 Аудио - https://youtu.be/zrtUB82uGxE  

Есть девушка, которая сидит в пещере, на дереве или, позднее она заточена в башню, она находится в труднодоступном месте, она является и богиней-пчелой и носительницей витальности своего рода. Ей каждый день приносят еду, в какие-то знаковые периоды года или венерианского цикла, поднимаются мужчины, делают детей и уходят. По какому принципу отбираются эти мужчины сказать сложно, поскольку есть широкий спектр проявлений этого образа. 

Девушка в башне - та самая Мзетунахави, девушка не видевшая Солнца / не виденная Солнцем. Она там сидит, в её тело вселяется родовая богиня / богиня местности и она является её персонификацией. Она - богиня хранительница конкретной местности / конкретного рода. Она там заточена. В какие-то даты она оттуда выходит. 

Затем появляется королевский цикл, в котором сказочный герой должен запрыгнуть на коне или каким либо иным образом проникнуть в эту башню и переспать с нею. И дальше он должен подтвердить, что он туда добрался и после этого он становится королём. 

В пределах этой парадигмы прикованной получается девочка, она там живёт, это не строительная жертва, она живая, её не принесли в жертву в физическом смысле, но при этом она в какой-то мере жертва, поскольку не может оттуда выйти. 

Есть Даная, заточённая своим отцом в башню, Зевсу это не помешало, есть многочисленные сказки турецкие и соседних народов (османской империи) в них у султана рождается единственная дочь (поскольку мир османский вообще непонятно почему единственная дочь у султана с его гаремом, ну оки), он получает неблагоприятное предсказание о том, что она умрёт и девочку из лучших побуждений заточают то в стеклянную башню, то ли в подземелье. Девичьи башни, которые много по Восточному Средиземноморью, Причерноморью и в Прикаспии (самая известная - Баку). И они там живут. Донжон это такая девичья башня. 

Есть история Рахав, которая просто заключена в башню Иерихона. При этом есть фигура короля, который происходит из чудесных рыжих людей, он с чудесными свойствами, но король он не сам по себе король, у него нет постоянного места жительства, подобно тому как Солнце обходит по кругу все созвездия, он как персонификация этого Солнца должен обходить все селения, в каждом из них то ли в храме в центре селения, то ли в стене живёт по такой девушке и король должен с ней переспать. Если рождается девочка - она должна стать следующей девой в башне, когда она достигнет нужного возраста. Что будет с мальчиком - можно просто выбросить со скалы, но не стоит его выбрасывать, потом он вырастает, его садят на коня и по смерти этого короля таких мальчиков много, они собираются на турнир на котором решают кто из них более всего достоин занять трон своего отца. Турнир бастардов. После этого уже новый король объезжает эти селения, башни и храмы. 

Амвросий фон Сиверс: Люди, ставшие богами

       Ни для кого не является секретом, что в древности всяческих героев, выдающихся личностей обожествляли. Особенно сие касалось тех, кто обладал некими сверхестественными способностями. Несомненно и то, что и демоны, кои постоянно контактировали с родом человеческим, обожествлялись также. При искажении истинного Богопоклонения, и сам образ ЯХВЕ претерпевал изменения в деградационном смысле.

         Наш интерес ныне представляют самые архаические персонажи. Несомненно, что почти все они подверглись обожествлению своими потомками или иными нардами. Попытаемся обнаружить сии библейские персонажи во внебиблейских источниках. Итак,

АДАМ

Прародитель человечества представлен в виде бога почти во всех цивилизациях. Его имя отражено в месопотамских самых архаических текстах — и как в виде культурного героя (Адапа), и и как в виде одного из богов. В данном разсмотрении интересно, что и в Египте мы обнаруживаем его — под созвучным именем Атум. Атум (егип. jtm(w) или tm(w) — «завершённый») — бог-демиург в древнеегипетской мифологии, сущность бога солнца Ра, одно из ранних божеств древнеегипетской мифологии; прародитель Эннеады. Его многочисленные и разнообразные отождествления и переосмысливания отражают синкретическую сущность господствующей в Древней Египте религии. Он как бы самородящийся, но его появление вполне соотносимо с библейскими текстами. Скорее всего, в египетской мифологии зафиксировался не собственно исторический Адам, а тот Адам-Кадмон, т. е. первозданный Человек.

ТУВАЛКАИН и др.

Упомянутые каиниты Тувалкаина Ноэмы и Иувала (Быт.4:21-22) имеют прямую аналогию с с древнегреческими Гефестом. Афродитой и Апполоном, что никак не может быть случайностью. Соответствие их ролей и, возможно, характеров указывает на точную память о сих исторических персонажей, явно обладавших некими сверхординарными способностями.

ХАМ

Интересно, что Египет самоименуется Та-Кемет (транслит. егип. Tꜣ-kmt) или по произношению коптов «Кеме», что точно соответствует библейскому определению «земля Хамова» (Пс.104:23,27; 105:22), и указывает на очевидный факт личного присутствия Хама конкретно на данной территории, хотя бы ограниченное время. Очевидно, что Хам путешествовал по многим странам, распространяя свое могущество.

Владимир Емельянов: Потенциал создаваемого умножает личный потенциал

Лично для меня гораздо перспективней теология цилиндров Гудеа, которую я сейчас комментирую. 

Есть самосотворенный мир, есть небесные силы МЕ, содержащие в себе потенциал развития, есть боги, превращающие их в качества и вещи, и есть ты, который актуализирует потенциал через данные качества и вещи. 

Ты смертный, поэтому никогда не сможешь овладеть самими МЕ. Но ты знаешь, что они есть, и четко понимаешь границу между МЕ, богами и собой. 

Это мешает твоей воле стащить небесное на землю. Это защищает тебя от профанизации небесного, от сведения его к самой вещи, к власти бога, к власти царя. 

Важнейшая идея автономии МЕ обеспечивает, с одной стороны, их приток в результате твоих усилий и жертв, с другой - непрерывную ценность МЕ для всякого деятеля. 

Для Гудеа МЕ обратились в Слово его бога, а Слово предстало ему Храмом. И когда он построил этот Храм, он выходит из него, сияя новообретенными лучами как Солнце. Вот где спасение! Человек, создавая нечто, обеспечивает вещь предыдущим вкладом в виде направленных слов и мыслей о ней, и точно знает, что потенциал создаваемого умножает его личный потенциал.

Элиас Отис: Сага о Локи, внуке Балора: Зодческая 82° A.·.P.·.R.·.M.·.M.·

Д.Т. «Феникс и Ахерон» на Востоке г. Калининграда

Боги противника демонизируют. Так верхнеегипетский Сет, демиург и защитник ладьи Ра от змея Апопа, превратился в убийцу Осириса и сам уподобился змею. Так богиня любви и войны Астарта превратилась в демона Астарота. Так оказались на диаметрально противоположных полюсах асуры и дэвы у расколовшейся на западную и восточную ветвь индоиранской общности.

Согласно «Прорицанию вёльвы», скандинавский Лодур, наряду с Хёниром и Одином, входил в троицу первых асов, участвующих в сотворении мира и человека, которому он дал чувства. Младшая Эдда сохраняет в этой троице только Одина, а в качестве двух его спутников указывает его братьев Вили и Ве, являющихся сыновьями первого аса Бора и внуками первочеловека Бури. Однако учитывая, что Вили, как и Хёнир, наделил человека разумом, нетрудно соотнести Лодура с Ве, который дал людям, помимо пригожего облика, речь, слух и зрение — то есть чувства. Ни Хёнир и Лодур, ни Вили и Ве Одину не противопоставляются, хотя во время знаменитой «Перебранки» на пиру Эгира Локи заявляет, что Вили и Ве правили страной в отсутствие Одина и спали с его женой Фригг. Учитывая, что в остальном доступном нам своде скандинавских легенд эти два имени не встречаются, причина информированности Локи о таких интимных подробностях, очевидно, заключается в том, что он, будучи тождественным Ве, и был участником тех событий. Не поэтому ли и Хёнир, тождественный Вили, был отправлен в качестве заложника в Ванахейм после войны с ванами в обмен на Ньёрда?..

Главным геополитическим противником германо-скандинавских народов долгие века были кельты. Одним из наиболее значимых кельтских богов племени Туата Де Дананн является Луг, обладающий явными чертами трикстера и культурного героя — подобно Локи и самому Одину. Его прозвище Длиннорукий, как считают некоторые исследователи, указывает на его солярную природу, намекая на солнечные лучи, — Локи же, по одной из версий, является богом огня, «солнца в миниатюре». В отличие от других асов, Локи подчёркнуто рыжеволос — что также роднит его с огнём (и с рыжими кельтами, но не с германцами). Луг — не чистокровный туат, он — внук предводителя фоморов Балора, фоморы же — хтонические великаны, персонифицирующие силы Хаоса и подобные скандинавским йотунам. Вместе с тем, и Локи далеко не всегда расценивается как кровный брат Одина, но часто называется сыном или правнуком йотуна Имира, из тела которого, убитого Одином, Вили и Ве, была создана вселенная.

Дед и враг Луга Балор одноглаз (как и другие фоморы, одна половина тела которых находится в нашем мире, а другая — в потустороннем), причём взгляд его единственного глаза мог убить подобно молнии. Одноглаз и Один — брат (или же побратим) Локи и его же враг во время Рагнарёка, — отдавший  глаз великану Мимиру, чтобы обрести сверхъестественную мудрость. Главное оружие Одина — копьё Гунгнир, которое никогда не пролетает мимо цели и поражает насмерть всякого, в кого попадает. Главное оружие Луга — копьё Ассал, наложенные на которое заклятия заставляли каждый бросок попадать в цель, а после броска возвращали копьё владельцу. Ворон — символ и спутник Луга, Одина же сопровождают два ворона, Хугин и Мунин.

Учитывая всё вышесказанное, создаётся впечатление, что образ Локи, каким мы его знаем сейчас, сформировался после активных военных и культурных контактов кельтов и германо-скандинавов. Трикстерские черты Луга были подобны таковым у Одина и Лодура, и благодаря этим чертам их образы оказались схожи до смешения, а уменьшительная форма имени Лодур — Локи — ещё и оказалась созвучной имени Луг. Постепенно такие атрибуты внука фоморов как смертоносное копьё и ворон достались в качестве «ментальных трофеев» одноглазому Одину (как бы переиначивая исход битвы при Маг Туиред, где одноглазый Балор потерпел от Луга поражение, — приём, нередко использующийся не только в мифологиях древности, но и у историков-ревизионистов). Вместе с тем, доселе нейтральная фигура Лодура, всё более и более отождествляясь с «вражеским» Лугом, стала всё больше обретать демонические черты: его великанское происхождение подчёркивалось, а неоднозначность героев-трикстеров как таковых усиливалась. А вот изгладить из памяти многочисленные подвиги Луга в качестве культурного героя всё же не удалось, хотя теперь Локи чаще всего совершал их, расхлёбывая последствия собственных злодеяний (так, вместо трёх яблок из Сада Солнца, которые Луг получает в качестве виры за смерть отца, появляются яблоки Идунн, которые Локи сперва помогает выкрасть великану Тьяцци, а потом возвращает обратно).

Однако Локи становится не просто злокозненным братом Одина, постоянно втягивающим асов в неприятности, но и вызволяющим из них благодаря своей хитрости. Ему определяется роль главного антагониста богов, который поведёт против них армии мертвецов и великанов против в последней битве. Насколько такой исход отражает изначальные представления древних германцев, а в какой мере представляет собой христианские влияния (поскольку, как известно, большая часть сохранившихся до наших дней скандинавских мифов записана уже в христианское время, Снорри Стурлусон, автор Младшей Эдды, был христианином, а Сэмунд Мудрый, предполагаемый автор Старшей Эдды — и вовсе христианским священником) — вопрос дискуссионный.

Элиас Отис: Самофракийские мистерии и загадка птицы Кербер. Зодческая 50° A.·.P.·.R.·.M.·.M.·.

Д.Т. «Феникс и Ахерон» на Востоке г. Калининграда

Тема Самофракийских мистерий и культа кабиров так подробно разработана и в академической, и в масонской, и в откровенно шизотерической литературе, что сказать тут что-то принципиально новое сложно. Вместе с тем, в ней остаётся огромное количество пробелов, невосполнимых на том материале, которым располагает современная наука, включая такие глобальные как происхождение этого культа, точное число и список кабиров, параллели этой группы божеств с диоскурами, куретами, корибантами, тельхинами и прочими, взаимосвязи с орфизмом, пифагорейством и Элевсинскими мистериями и т. д. Причём в различных аутентичных источниках приводятся настолько разные сведения, а границы пантеона кабиров настолько размыты и переплетены с другими античными пантеонами, что невозможно даже чётко перечислить, что нам вообще известно о них, а где мы имеем дело с родственными, но всё же отдельными культами. В итоге остаётся лишь хвататься за спасительную соломинку незначительных, но хорошо очерченных белых пятнышек в надежде, что в общей массе она поможет переломить хребет верблюду самофракийской тайны.

Одной из групп персонажей греческой мифологии, роднимых с кабирами, являются куреты. Функционально они, как и другие близкие группы персонажей, считаются божествами растительных сил земли. Этимология (или, как минимум, фонетика и народная этимология, рационализирующая доэллинистические корни) связывает куретов (Κουρῆτες) с корибантами (Κορύβαντεσ), диоскурами (Διόσ-Κοροι, Διόσ-Κουροι), керами (Κῆρες) и Корой-Персефоной-Аксиокерсой (Κόρη/Αξιόκερσα), однозначно включаемой в число кабиров, а может быть, более сложным путём, и с самими кабирами (Κάβειροι) — учитывая подвижность согласных в древних корнях. Тот факт, что куреты считаются изобретателями мечей, шлемов и плясок с оружием, также сближает их с кабирами, мистерии которых включали танец вооружённых юношей и бряцанье оружия, корибантами, танцующими обнажёнными со щитами и в шлемах, тельхинами, сковавшими трезубец Нептуна и серп Кроноса, и кузнецом Гефестом — любовником нимфы Кабиро и отцом кабиров. Есть и огромное количество других параллелей и пересечений.

Однако меня больше привлекла версия мифа, приведённая Антонином Либералом (II-III вв. н. э.) в книге «Метаморфозы» (Μεταμορφώσεων Συναγωγή, буквально «собрание превращений»), включающей сорок один короткий рассказ о мифических метаморфозах, совершаемых оскорблённым божеством (история XIX «Воры»):

Говорят, на Крите есть священная пещера, полная пчёл, в которой, как рассказывают, Рея родила Зевса, и является нечестием, если кто-нибудь туда проникает, будь то бог или смертный. Каждый год в определённое время видят, как из пещеры вырывается яркий огонь. Рассказывают, что это происходит, когда во время родов проливается кровь Зевса. Населяют пещеру священные пчёлы, кормилицы Зевса. В эту пещеру отважились войти Лаий (Λάιος), Келей (Κελεὸς), Кербер (Κέρβερος) и Эголий (Αἰγωλιός), чтобы набрать как можно больше мёда. Защитив всё тело медными доспехами, они набрали пчелиного мёда и увидели пелёнки Зевса, когда медные доспехи раскололись на их телах. Зевс, прогремев громом, хотел метнуть в них молнию, но этому помешали Мойры и Фемида, ибо было бы нечестием, если кто-нибудь умер бы в пещере. Тогда Зевс превратил их всех в птиц, и пошла от них порода птиц-прорицателей, каковы певчие дрозды (λάιοι), зелёные дятлы (κελεοὶ), керберы (κέρβεροι) и сипухи (αἰγωλιοί). Появляясь, они служат благоприятным и надёжным предзнаменованием по сравнению с другими птицами, так как видели кровь Зевса.

В этой истории мы можем углядеть сходство и со скандинавским мифом о мёде поэзии, и с общеиндоевропейским сюжетом об амрите, амброзии, нектаре или молодильных яблоках, а также предание о возникновении авгурий — гадания по внешнему виду, поведению, полёту или крику птиц. Кроме того, рождение Зевса, представленное здесь как ежегодное, роднит эту легенду с другими солярно-аграрными мистериями Умирающего и Воскресающего Бога, включая Гора, Таммуза, Аттиса, Адониса или Иисуса. Об этом можно рассуждать бесконечно, но мне как биологу всё-таки интереснее птицы, чем боги.

Артем Корсун: Троицы богов

Часть 1.

 Аудио - https://www.youtube.com/watch?v=5uSRDTc4wzY  

Будем говорить о троице божеств, которые мы видим в различных культурах. В силу определённых обстоятельств мы считаем триады как некую предзаданность, у нас есть убеждение, что троичность относится к категориям нашего сознания, непроизвольно разбивающего всё однотипное на три категории - верх-центр-низ, прошлое-настоящее-будущее, тезис-антитезис-синтез, акция-реакция-адаптация, маркс-энгельс-ленин. Возможно это наследие структуралистов или даже христиан, возможно это паттерны нашего сознания, не способного охватить без специальной подготовки весь пласт представлений о троицах и такие паттерны сводят любые встреченные нами в реальном историческом и мифологическом материале троицы к неким прежде усвоенным шаблонам и универсалиям. Смысл структурализма и состоит в сведении многообразия материала к некоей одной модели. И будем разбираться, что с ними не так, и что с ними так. 

Троицы божеств не могут быть сведены к определённым общим или общечеловеческим универсалиям, они в зависимости от региона и от предыдущего культурного опыта данного культурного круга различны. Если представить, что какой-то элемент выпадает этногенезе данного культурного круга, то дальше непонятно откуда данный концепт появился. И с этим будет работать и смотреть на то как проявляются такие столь разные троицы. Я сознательно говорю троицы, хотя более принято говорить триады, но мы будем разделять триаду как ситуативную комбинацию, как, например 3 персонажа античной драмы или вазописи и устойчивую троицу, в которой все три элемента взаимосвязаны между собой. В определённой степени это и переозначивание христианской троицы. Возможны разные варианты структурирования имеющихся троиц, но пойдём хронологически. 

Древнейшие троицы, засвидетельствованные и археологическими и письменными памятниками, это месопотамская и египетская троицы. Самая популярная троица - структуралистская троица верх-центр-низ, она самая молодая из всех, она была создана только  1970е гг., она очень проблематична, поскольку она с большим трудом обнаруживается в реальном мифологическом материале, а не в фантазмах авторов. Поэтому мы пойдём от древности к более свежим, поскольку каждая последующая версия троицы формируется исходя из того культурного опыта, который был у данного этноса или культурного круга в целом и в зависимости от тех этнотрансформационных процессов, которые происходили в нём. 

Артем Корсун: Трансформации инициационных мифов, рождение самости и индивидуальной судьбы

Сегодняшний блок посвящён трансформациям инициационных мифов, рождению самости и индивидуальной судьбы.

Аудио - https://www.youtube.com/watch?v=pmp4XQ1oEbo  

 Сказки приведены по указателю Берёзкина (https://www.ruthenia.ru/folklore/berezkin/l108.html), но они в данном случае повод для рассмотрения трансформаций инициационных мифов в послеинициационную эпоху.

453. Удмурты. Зайчиха велит Зайчатам отпирать дверь лишь на ее голос; Волк произносит те же слова грубым голосом; в следующий раз говорит тонким голосом; Зайчата отпирают, Волк их съедает, один выскакивает в окно, задев ушами закопченую раму; Волк успевает откусить ему хвост; поэтому у зайцев черные кончики ушей и короткий хвост. 

Тут уже просто этиологический миф. Оживления нет. В сказке ничего инициационного уже не осталось, но как мы помним, к инициационной сказке всегда прикручены этиологические мотивы, они здесь остались. Эта сказка воспринимается уже не как сказка о пожирателе, а это уже чистая этиология: от чего заяц таков, каков он есть (чёрные кончики ушей и короткий хвост). Была ли у удмуртов оригинальная инициационная сказка, вроде бы у финно-угров как мы помним, они были. Хотя возможно, что этот сюжет пришёл вместе с русскими, а уже на местной, иноэтничной почве он превратился в этиологическую сказку. Чтобы это было инициационной сказкой, нужно чтобы или этот спасшийся или зайчиха убили волка и выпустили зайчат. Чтобы это стало королевской сказкой или сказкой о первопредке клана Зайца нужно, чтобы этот зайчонок, он, кстати, меченый, стал первопредком и совершил несколько подвигов или как минимум нашёл или сделал себе жену. То, что он меченый дважды - и хвостом и ушами. Если это этиологическая сказка, то спасения для тех зайчат нету, в противном случае должны остаться два вида зайцев - с куцыми хвостами и с обычными. Все последующие зайцы происходят от этого куцего. И таким же образом устроена и этиологическая сказка у бушменов и других народов традиционной культуры, потому что дальше не могут возникать боковые ветви. И такая сказка должна выводить на инициацию: всем нужно проходить ритуал, в котором всем членам клана зайца нужно сделать куцый хвост и чёрные уши. Уши нужно чернить или купировать или делать отметину на ушах. 

454. Коми. В отсутствие матери волк съедает козлят; младший козленок спасается и все рассказывает, коза распарывает волку брюхо, оттуда выходят козлята. 

Андрей Мерянин: Юмал, Ёлс и Утка-Мать

Все финно-угорские народы знали, что в начале всего сущего простирался лишь нескончаемый океан. Над безбрежными водами летала одинокая Утка, искавшая место для гнезда. По «Калевале» эта «первоутка» была порождена самим воздухом.

Вариант космогонического мифа коми-чуди повествует, что праматерь утка снесла несколько яиц с зародышем будущего мира. 

Четыре яйца упали в море, но из оставшихся утка высидела птенцов Ена и Омоля (бога и черта; это элемент дуалистического, так называемого близнечного, мифа, по которому в создании мира участвуют два творца — положительный и его близнец-антипод). 

Ен и Омоль достают из пучины потерянные яйца и по просьбе матери раскалывают их о ее тело. Из осколков появляются солнце и луна, добрые и злые духи. 

Утка поднимается в воздух и, бросившись вниз, разбивается о воду. Ее тело разрастается во все стороны и становится основой земли, на нем начинают расти леса, кустарники, трава и цветы.

Берзин Э.: Сивка-Бурка, вещая Каурка (древняя история Евразии в имени сказочного конька)

Берзин Э. Сивка-Бурка, вещая Каурка, или Древняя Европа в зеркале мифов и сказок // Знание – сила, 1986. №11. С. 42-48. 

Три брата и чудесный конь

У старинушки три сына.

Старший умный был детина,

Средний сын и так и сяк,

Младший вовсе был дурак.

Кто из нас не помнит с детства эти строчки из замечательной сказки Петра Павловича Ершова «Конёк-Горбунок», написанной по мотивам русских народных сказок? История младшего брата, которого презирают и обижают старшие братья, мнимого «дурака», благодаря своему мужеству, благородству и доброте неизменно одерживающего верх над злыми братьями, — это один из самых распространённых сюжетов в мировом фольклоре. В сюжете возможны вариации. Братьев может быть всего два (как в сказках Китая, Японии, Кореи, Вьетнама, Камбоджи, Монголии) или четыре (как в сказках Мадагаскара и некоторых районов Индии). В иных странах число братьев достигает пяти, шести, семи, десяти и даже двенадцати. Однако общая черта всех этих сказок – первоначальное унижение и конечное торжество самого младшего брата. Число сказок, в которых положительным героем оказывается старший брат можно буквально по пальцам пересчитать.

Почему же народные сказки трёх континентов Старого Света (у аборигенов Австралии и Америки этот сюжет отсутствует) отдают тайное предпочтение именно младшему брату? В течение более чем ста лет предпринимались попытки объяснить этот феномен. Наиболее солидно выглядело такое объяснение: сказка о младшем брате протестует против установившегося в феодальную эпоху в некоторых странах института майората, то есть порядка, при котором старший сын получал всё наследство отца (или большую часть). Но это объяснение годится, лишь там, где действуют два брата. В прочих случаях следовало бы противопоставить самого старшего брата как плохого и жадного всем остальным, в равной степени обездоленным. Тут же обездолен только самый младший брат, а ему противостоят все старшие, одинаково плохие и подлые...

Остановимся только на той группе сказок, в которой противостояние младшего и старших братьев выражено наиболее чётко — на сказках о трёх братьях. Они встречаются практически у всех народов Европы, очень изобильно представлены на Кавказе, заходят на Передний Восток и в Индию, встречаются в Средней Азии и Сибири, доходя на востоке до Монголии. Далее лежит зона весьма отличных по сюжету сказок о двух братьях. Но, перескочив эту зону, сказка о младшем брате внезапно вновь появляется в очень отдалённых районах – в Полинезии и на Мадагаскаре. Возьмём только два её сюжета.

Ольга Васильева: Остается принятие. Осознание невозможности переломить волю богов и пространство собственного мифа

Всю свою сознательную жизнь я боролась. С собой, с окружающей реальностью, с жизнью, с судьбой. Мне постоянно казалось, что я живу не свою жизнь. Я пыталась - и сейчас все еще немного пытаюсь - впихнуть себя в прокрустово ложе стандартного человеческого бытия. Понимая, что моя настоящая жизнь - она лежит в другом пространстве, героическом, мифологическом. Я придумала себе препятствия и подвиги - в обыденном. 

Слушала тех, кто говорит, что судьбу можно изменить, хотя в глубине души я знала, что нет, есть что-то большее, чем намерение человека повернуть русло реки вспять.

В какой-то момент, сломленная, я решила проникнуться атмосферой ницшеанской концепцией amor fati - любви к своей судьбе, типа принятие всего, что с тобой происходит. Но сложно любить то, что тебя ломает и делает больно. 

Пока я не начала вдумываться в то, о чем много и прекрасно пишет Natella Speranskaja , - о пространстве мифа. Мифологический герой следует своей судьбе, его ведут боги. И да, порой этот миф трагичен, в большинстве случаев мифологический сюжет - трагичен для героя, который вписан в него, вплетён и обречён пройти свой путь до конца. В лучшем случае, погибнув и возносясь к звёздам, в худшем - бесславно бросившись в море, быть изнасилованным божеством или навечно прикованным к скале, как Прометей...

Никто не спрашивал Геракла, хочет ли он совершать все эти подвиги. Никто не спрашивал Ио, хотела ли она стать коровой и пробежать до Египта. Никто не спрашивал Адониса, хочет ли он любви Афродиты и быть за это разорванным кабаном. Подозреваю, что все они хотели своего простого человеческого счастья, но их вела другая судьба... 

И вот только осознав это, я начинаю принимать… amor fati. 

Я прошла почти все стадии - ожесточенной борьбы, выжигающего гнева, депрессии (последние пять лет), и сейчас я почти смирилась. Остается принятие. Осознание невозможности переломить волю богов и пространство собственного мифа. 

Я просто ещё не поняла, какой это миф.

Андрей Шуман: Великая Матерь и кровища. И даже море кровищи

Египет. Счастливо жили в одном мире боги и люди. Люди при этом были любимцами Вселенной (прародителя богов). Но некто из людей поднял бунт против богов. И боги не могли ничего сделать. И тогда высшие боги породили Сехмет, богиню-львицу с огненным глазом, богиню-мать. И она стала уничтожать людей. И потекли реки крови. И никто не в силах был остановить Сехмет. Вселенная должна была быть разрушена. Но был найден способ её остановить. Теперь в качестве элементов культа Сехмет стал ритуальный секс и подношение ей алкоголя в виде крови. В одном храме Сехмет найдены тысячи деревянных фаллосов в натуральную величину. Что с ними делали?

Индия. Счастливо жили в одном мире боги и люди. Люди при этом были любимцами Брахмы (прародителя богов), который одаривал людей магическими свойствами за подвижничество. Но некто из людей по имени Махешасура поднял бунт против богов. И боги не могли ничего сделать. К этому бунту присоединились ещё демоны и всякая шваль. Миру пришёл конец. Тогда высшие боги сотворили Дургу, богиню-львицу и богиню мать. И она стала уничтожать людей и демонов. И потекли реки крови. И никто не в силах был остановить Дургу. Вселенная должна была быть разрушена. Но был найден способ её остановить. Обошлось без деревянных фаллосов одной лишь тантрой и шактизмом.

Вывод. Странно, что мир спасает не воин, не богатырь, а женщина, но рассерженная. Помните, мстя женщины страшна. В древности сердитых женщин больше боялись, чем дружину воинов.

P.S.

Вся их история метафора. История женщины, которая уходит в отрыв и не щадит ни мужа, ни детей, ни окружающих.

Cимвол Сехмет - гриф. Птица питается мертвечиной, но при этом порождает яйца. Вечный цикл. Живое в мёртвое, а мёртвое в живое

Современные руские боги (реконструкция по полевым исследованиям)

1. ХЗ (ХэЗэ). Верховное божество, начало начал и покровитель всего сущего. Упоминание божества означает восхождение к древнейшим временам, самым сакральным знаниям и тайнам мироздания. Как божество-демиург, создавшее все вокруг и растворившееся в нем, почитается под именем Влом, ибо было Ему все влом, не делал Он ничего. Но была у него жена Надаблин - богиня действия приказного характера и присущего этому вещей...

2. Схуяли (иногда - Аннахервам). Старшая дочь ХЗ, часто упоминаются вместе. По другим переводам Схуяли является супругой ХЗ, и вместе они создали все сущее. Покровительствует всем ищущим, является богиней знаний и тайных печалей.

3. Этонея, Чосразуя (иногда - Ачоя), Хулиято – трехликое божество ухода от ответственности и оправданий. Является средней дочерью ХЗ, появившейся на свет случайно и немедленно скрывшаяся с глаз божества. Покровительствует всем невинно оклеветанным, а также является прямым покровителем всех офисных сотрудников.

4. Чойта. Млаший брат Схуяли, по иным переводам – сын. Самый юный и дерзкий бог, божество отрицания и недоверия.

5. Хуясе. Бог удивления и недоумения, в редких случаях – уважения и почитания. Супруг Этонея; часто изображается с большим молотом или дубиной, символизирующей внушительный и неожиданный характер постигаемого удивления.