Москва, Мосох и третий Рим

Петр Паламарчук
Москва, Мосох и третий Рим
Из истории политических учений русского средневековья
"МОСКВА – ЭТО ПРИНЦИП"

. . . "Вопрос о потере своеобразия архитектуры Москвы, особенно ее центра" перешел уже "в разряд политических". Утверждение это имеет глубокие исторические корни. Ведь архитектура города – это не только запечатленные воочию в его зданиях смена стилей и совершенствование строительной техники; в первую голову архитектура есть главная идея, заложенная в основу градостроительства. "Политика", в свою очередь, происходит от греческого слова "полис" – то есть город, град; недаром в наших средневековых кодексах Права политические законы так и именовались "градскими". Таким образом, вопрос о философских основах градостроительства представляет собой вопрос о Граде в самом высоком, символическом смысле этого понятия.

В первую очередь касается он Москвы, которую поэт Федор Глинка исключительно точно назвал – "град срединный, град сердечный, коренной России град". А другой его современник (М. Н. Катков) высказал ту же мысль еще короче: "Москва – это не город, Москва – это принцип".

Поскольку речь у нас пойдет об отечественном средневековье, следует сперва указать, какие именно символы Града были наиболее распространенными в ту эпоху. Если до нашей эры таких символических города было по крайней мере два – столица почти что всемирной языческой империи Рим и средоточие культа ветхозаветной религии "избранного народа" Иерусалим, – то в новую эру оба их заменил собою "Новый Иерусалим", описанный в "Апокалипсисе" образ царства правды, грядущей победы любви над злом и упразднения самой смерти. Насколько учение о нем было близко сердцам наших предков, показывают недавние исследования архитектора М. П. Кудрявцева, занимающегося идейно-символическим содержанием градостроительной композиции Москвы [2]. По его мнению, Москва в конце XVII века являла собою как бы воплощение этого Града будущего, облик которого весьма подробно изображен в последних главах Нового Завета. Однако конечный вывод исследователя страдает некоторой прямолинейностью, вносящей в средневековые представления о природе символа узость и чувственность мышления уже преодоленной, дохристианской поры. Гораздо ближе к истине точка зрения ученых, обращающих внимание в этой связи на выстроенный патриархом Никоном не в Москве непосредственно, а рядом с нею монастырь Новый Иерусалим – своего рода "градостроительный образ", архитектурную икону, главный собор которого представляет подобие иерусалимского храма Воскресения [3].

Русские - это потомки кинокефалов

Предки русских многим историкам древности были известны в качестве "кинокефалов", букв. "песьеголовых".  Имеется верхневолжская локализация кинокефалов. Элиан в своей "Истории животных" отмечает, что кинокефалы получили это имя "из-за своего внешнего облика и своей природы".

Очень интересно свидетельство о кинокефалах Адама Бременского – автора, написавшего в XI веке "Историю гамбургских архиепископов", труд содержащий множество новых географических и этнографических сведений по Северо-Восточному региону Европы. У него встречается достаточно примечательное описание кинокефалов:

"В описанном море лежит еще много других островов, которых мореплаватели избегают из-за того, что острова эти населены дикими варварами. Говорят, где-то на берегах Балтийского моря обитают амазонки, их страну называют теперь раем женщин... Говорят, что они зачинают либо от проезжающих купцов, либо от тех, кого берут в плен, либо, наконец, от чудовищ, которые в этих землях не редкость. Последнее, полагаем, наиболее вероятно. Когда же дело доходит дo родов, то оказывается, что, если плод мужского пола, это кинокефал, а если женского, то совершенно особая женщина, которая будет жить вместе с другими такими же, презирая общение с мужчинами. Если же в их край приезжает какой-нибудь мужчина, они изгоняют его совершенно по-мужски. Кинокефалы — это те, которые носят на плечах песью голову. Их часто берут в плен в Руссии, а говорят они, мешая слова и лай" (Деяния архиепископов гамбургских, IV, 19).

А есть ли русские?

Характерный пример: русского языка не знал и мордвин Иван Сусанин Костромского уезда, а его родня, подавая челобитную царице, платила толмачу за перевод с финского костромского на российский «государев» язык. Забавно, что сегодня абсолютно мордовская Кострома считается в России «эталоном» «русскости» и «славянства» (даже рок-группа есть такая, поющая мордовские песни Костромы на русском языке, выдавая их за якобы «славянские»), хотя еще два столетия назад никто в Костроме по-славянски не говорил. А «национальный герой» Иван Сусанин носил совершенно другое имя - Юсси Сусаннен...

Стернин И.А. : Улыбка в русском коммуникативном поведении

– У!.. стариками родитесь вы, русские. Мрачные все, как демоны… Боятся тебя наши девушки… А ведь ты молодой и сильный…
(Максим Горький " Старуха Изергиль".)

Почему русские мало улыбаются? Этот вопрос мы часто слышим от наших иностранных коллег, и это вопрос абсолютно справедливый. Русские действительно значительно меньше улыбаются, чем большинство народов Запада и Востока.
Дело в том, что для русского коммуникативного поведения характерна бытовая неулыбчивость, которая выступает как одна из наиболее ярких и национально-специфических черт русского общения.
Анализ показывает, что можно выделить по крайней мере следующие национальные особенности русской улыбки.

1. Улыбка в русском общении не является сигналом вежливости.

В американском, английском, немецком, финском коммуникативном поведении улыбка – прежде всего сигнал вежливости, поэтому она обязательна при приветствии и в ходе вежливого разговора. Русские писатели не раз обращали внимание на отличие русской и американской улыбки, характеризуя американскую улыбку как странную для русского человека и искусственную. Сатирик М.Задорнов называл американскую улыбку хронической, а М.Жванецкий писал, что американцы улыбаются, как будто включены в сеть. М.Горький писал, что у американцев на лице прежде всего видишь зубы.