Что такое терпение

Терпение — это вовсе не состояние скота, который всё терпит. Это не унижение человека — совсем нет. Это не компромисс со злом — ни в коем случае. Терпение — это есть умение сохранять невозмутимость духа в тех обстоятельствах, которые этой невозмутимости препятствуют. Терпение — это есть умение идти к цели, когда встречаются на пути различные преграды. Терпение — это умение сохранять радостный дух, когда слишком много печали. Терпение есть победа и преодоление, терпение есть форма мужества — вот что такое настоящее терпение.

Александр Мень

Дао Песдын: О жизни с юной красавицей

 Дао Песдын: «... О жизни с юной красавицей.

Истинно, то же самое, что жить под одной крышей с козой. И почему?

Красавица терзает сердце, пока недоступна. Глядишь на неё и думаешь - слиться с ней в любви есть высшее счастье. Идёшь ради этого на сделку с судьбой и совестью, и вот она твоя. Ликуй, орк... Однако наслаждение по природе скоротечно. В первый день можно испытать его четыре раза. На второй - три. На третий - единожды или дважды. А на четвёртый не захочешь вообще, и после того надоест на неделю.

И где её красота? Выходит, она теперь красавица лишь для соседей. А говорить с ней не о чем, ибо глупа безмерно. И не надейся, что через несколько дней захочешь её, как прежде. Не успеешь - преград теперь нет, и соблазну нет времени расцвести. Для тебя отныне это просто молодое животное, которое кормится и спит, как все скоты.

Но живёт-то с тобой! Каждый день ест и гадит, и всюду наводит беспорядок, чтобы и на минуту про неё нельзя было забыть, куда ни посмотри.

А потерять - заплачешь.»

(Пелевин В. О. S.N.U.F.F.)

Михаил Эпштейн: Тьма сгущается — время перечитать Екклесиаста. Может ли пессимизм быть жизнеутверждающим?

С кем ни поговоришь в эти дни, предчувствия самые мрачные. Мир сползает в адскую воронку. Америка... Россия... Европа...  Уличные бои, политические убийства, отравления. Чума 21 века.  Не хватает воздуха, нечем дышать. Без маски опасно, в маске трудно.

Вспоминаются старые строки:

А в наши дни и воздух пахнет смертью:                                                                                              Окно открыть — что жилы отворить.

В Европе холодно. В Италии темно.                                                                                                 Власть отвратительна, как руки брадобрея...
...И вчерашнее солнце на черных носилках несут.
...И помрачатся смотрящие в окно; и запираться будут двери на улицу; замолкнет звук жернова, и замолкнут дщери пения; и на дороге ужасы...

К нам вплотную приблизились  те вековые умонастроения, которые принято называть "мировой скорбью". Даже для самых благополучных, уединившихся в своих квартирах или на дачах, ход жизни упростился до "восходит солнце" и "заходит солнце".  Этот унылый рефрен обращает нас к Книге Екклесиаста, из которой многие помнят лишь то, что нет ничего нового под солнцем и что вся жизнь — суета и томление духа. Из всех библейских книг именно эту предпочитают скептики и атеисты.

Но тогда почему эта книга включена в Библию? И есть ли выход из той меланхолия, которой она пронизанa?

1. Странная книга. Екклесиаст и Иов.

Екклесиаст – едва ли не самая странная, "небиблейская" из всех библейских книг. Она находится на самой границе канона, и ее место в нем постоянно оспаривается. Герхард фон Рад, один из самых влиятельных библеистов 20 века, писал, что Книга Екклесиаста очерчивает  "самую дальнюю границу Яхвизма", какая только может быть найдена в Библии,  – одинокий голос с периферии иудейской религии. [1] Авторитет этой книги был предметом острейшего спора между раввинистическими школами Гиллела и Шамая  в I в. н. э.: первые отстаивали ее каноничность, вторые отрицали. Книгу спасло от исключения из канона главным образом то, что она приписывалась царю Соломону — однако ни один современный ученый не поддерживает этой атрибуции (вероятная дата создания книги — от V до  III вв. до н.э.). В дальнейшем, поскольку авторитет книги уже был установлен,  она подвергалась разным толкованиям, подчас весьма аллегорическим. Так, прославление Екклесиастом веселья, еды и питья соотносилось в Средние века с таинством евхаристии, вкушения плоти и крови Христа.[2]

Как ни странно, именно неканоничность, точнее, полуканоничность Екклесиаста придает ему такую  значимость и делает одной самых цитируемых и влиятельных книг Библии. Екклесиаст обращается к сердцу неверующих или разочарованных в вере, испытывающих глубокое сомнение в осмысленности жизни. Ни в одной другой книге Библии не выражено так ярко это умонастроение душевного упадка, безнадежности. В Книге Иова есть глубина отчаяния, богооставленность праведника, брошенного в пучину бедствий, но в каком–то смысле Иов и Екклесиаст – противоположности. Если Иов – несчастнейший из смертных, то Екклесиаст  – счастливейший: всемогущий царь, богач и мудрец. Его дом, его царство – полная чаша. И вот оказывается,  что даже тот, кто все может, все имеет  и все ведает, не защищен от уныния и душевной пустоты, которая одолевает царя Соломона, от имени которого написан Екклесиаст.

 "И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; и мудрость моя пребыла со мною... И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая [их]: и вот, всё—суета и томление духа, и нет [от них] пользы под солнцем!" (2:9, 11).

Различие между Екклесиастом и Иовом особенно наглядно там, где они прямо перекликаются, где одна из позднейших книг Библии вбирает в себя мотивы одной из древнейших: о несправедливости мироустройства, при котором нечестивые благоденствуют, а праведные страдают. Eсли  у Иова эта несправедливость  рождает вопль отчаяния и желание судиться с Богом, то Екклесиаст приемлет это уже как данность, как мировой закон тщетности: "…и это - суета!"

Живи счастливо!

Я всегда чувствую себя счастливым. Ты знаешь, почему? Потому что я ничего ни от кого не жду. Ожидания - всегда боль. Жизнь коротка.Так что люби свою жизнь. Будь счастлив. И улыбайся. Перед тем, как говорить, слушай. Прежде чем писать, думай. Перед тем, как тратить деньги, заработай. Перед тем, как молиться, прощай. Перед тем, как делать больно, почувствуй. Перед тем, как ненавидеть, люби. Перед тем, как умереть, живи!

(с) Aulinio Lanetti

О подлинном гуманизме

Человек, живущий своим внутренним миром, не эгоист. Он центрирован на своем «я», и его подлинная забота о себе помогает ему осознать, что его благополучие зависит от благополучия других людей его сообщества. Он является настоящим гуманистом, потому что осознает свою собственную человечность, свое собственное человеческое существование.

Александр Лоуэн

Black to Comm - March of The Vivian Girls

Я так стараюсь жить и живу

Aulinio Lanetti

4 год · 

Чего вам не следует делать однозначно, так это – разочаровываться в своей жизни. Вы не должны думать, что она не удалась. Ни в каком возрасте,ни при каких обстоятельствах нельзя так думать. В этой жизни все не зря. И все еще только начинается – в любое время, при любых условиях и при любых жизненных ситуациях
Я так стараюсь жить и живу
Хвала Всевышнему