Владимир Видеманн: Резонансная природа вселенной

Наша вселенная - единая система резонансов, от макро- до микро.   

Самые длинные волны мозга, дельта-ритм (глубокий сон), соответствуют частоте 0.5–4 Гц. Далее следуют сверхнизкие частоты, инфразвук, а также геофизические и астрономические волны, например магнитные пульсации Земли, приливы и отливы, а также космические циклы Миланковского, (405 000 лет = цикл изменения формы орбиты Земли, 7.8 × 10⁻¹⁴ Гц). 

Самые короткие волны мозга соответствуют гамма-ритму (30–100 Гц, активное бодрствования), а дальше идут ультразвук, электромагнитное излучение (свет и гамма-излучение вселенной), а также молекулярные колебания (10¹² Гц). 

Между этими крайними циклами существует зазор в 43 порядка (в 10⁴³ раз). Геометрическая середина этого гигантского диапазона соответствует частоте ≈1.37×10⁸ Гц (137 МГц) и длине волны ≈2.2 метра. Она соответствует длине теле-радиоволн, спутниковой связи и слабому космическому радиоизлучению. Таким образом, середина между астрономически долгими гравитационными циклами и квантами предельно высоких энергий оказывается в зоне, где человечество установило повседневную связь с миром.

Находясь в срединном состоянии между бодрствованием и засыпанием (альфа-тета-ритм, от 4 до 12 Гц), человек может войти в резонанс с макро- и микро-ритмами, соединив через свое дыхание оба измерения и обретя, таким образом, резонансный статус вселенского единства.

Владимир Видеманн: Ведийский вариант теории эволюции на основе 10 аватар Вишну

Ведийский вариант теории эволюции на основе 10 аватар Вишну:

1. Матсья (рыба как символ ранних форм жизни в мировом океане).

2. Курма (черепаха как символ земноводных, выход живых существ из воды на сушу).

3. Вараха (вепрь как символ сухопутных животных, млекопитающие).

4. Нарасимха (человеко-лев, символ полузверя-получеловека, аналог древнейших приматов).

5. Вамана (карлик как символ прото-человека, еще "не доросшего" до человека полного формата).

6. Парашурама (Рама с топором, символ человека палеолита с каменным топором, включая неандертальцев и денисовцев, овладевших каменной индустрией).

7. Рама (человек с луком как оружием кроманьонцев).

8. Кришна (человек с флейтой, символ культурного человека).

9. Будда (символ человека интеллектуального).

10. Калкин (аватар будущего - всадник на белом коне, аналогичный Христу Апокалипсиса или исламскому Махди; человек, полностью подчинивший себе животное начало).

Владимир Видеманн: Тайна гностического дуализма

Существует давнее представление об изначальном дуализме мира - мире света, благости, красоты и гармонии, которому противостоит мир тьмы, зла, безобразия и хаоса. Как правило, при попытке вообразить себе эти миры у человека в первом случае проявляются картинки природной и космической идиллии, во втором - сцены разрушений и катастроф. 

В гностической оптике мир света - это чистая сингулярность, где еще не существует никакой разделенности в принципе, а вот мир т. н. природной гармонии (в смысле созвучия отдельных фрагментов) уже строится на противоречиях и поэтому является миром тьмы, в котором существует иерархическая градация энтропийных эффектов. 

Отсюда - философия гностического дуализма, толкуемая большинством комментаторов с позиций вторичных рефлексий существа, попавшего из мира примордиального единства в пространство борьбы противоположностей. Для гностика же тьма и зло - все, что за пределами онтологической сингулярности. 

Но надо делать  разницу между философским злом и тем, под которым понимают различные модусы существования в рамках уже сотворенной (пост-сингулярной) реальности. 

Школьная теология (схоластика) доброго и злого начала, как правило, выстраивается уже на почве сотворенного мира, привлекая соответствующие образы эмотивного характера.  Всякая же попытка уйти от нее оборачивается аргументом о "слезинке ребенка". Здесь как с вопросом: "Вы уже перестали пить коньяк по утрам"?

Принципиально не снимаемое противоречие между добром и злом, приписываемое гностической мысли, носит такой же профанический характер. Гностик преодолевает это противоречие в опыте мистического созерцания того, что Аль-Араби называл "единством бытия" (вахдат-аль-вуджуд). Но именно мистического созерцания, а не умозрительного, не способного увидеть белое как черное и наоборот. Если, конечно, сам созерцатель - не синэстет.

Владимир Видеманн: Человек как мистический приспособленец

Переобуться в воздухе - значит резко приспособиться к обстоятельствам. Приспособленчество, основанное на имитационном рефлексе, является основой эволюционного развития. Чемпионами по имитационному рефлексу в животном мире являются приматы, а среди приматов - люди, у которых педалирование этого рефлекса привело к формированию второй сигнальной системы и, как вишенка на торте, членораздельной речи и дискурсивного мышления. 

Вместе с тем, такое мышление, уже филогенетически оторванное от первосигнальных задач организма, формирует программы личностного развития, противоречащие общему течению эволюции, ибо они основаны уже не на безусловных, а на условных рефлексах, коренящихся на эффективности социального (второсигнального) внушения. Это то, что мы называем "силой убеждений", они же - продукт ментальной (т.е. сновидной, иллюзорной в своей природе) суггестии. 

Основой первосигнальной мотивации существа является (по Ницше) воля к власти, а основой второсигнальной (по Аристотелю) - воля к знанию. Отсюда можно видеть два основных типа человеческого поведения: имитация знания (подражание ученому авторитету) для достижения власти и имитация власти ("подражание Христу") для достижения знания. В первом случае речь идет о политической доминанте (мирская власть), во втором - о религиозной (духовный авторитет). 

Эти две формы воли постоянно вводят в заблуждение, работая одна через другую. Но такова двойственная природа человека. Преодолеть эту двойственность можно через выявление чистой воли за порогом первой и второй сигнальных систем - системообразующих доминант мира яви и мира сновидений. Назовем эту волю "мистической" (темной, скрытой). 

Мистические мастера рекомендуют удерживать сознание в моменте засыпания-пробуждения, т. е. перехода от бодрствования ко сну и обратно. Это некий баланс между концентрацией и медитацией, сфокусированностью и расфокусированностью. В этом случае происходит впадение в пространство глубокого сна, при сохранении свидетельствующей субъектности. Причем представить себе эту субъектность невозможно ни в бодрствующем уме, ни в сновидном сознании. Это - условная "мистическая воля" (нуль-энергия), достигаемая через созерцательную практику.

Владимир Видеманн: Что есть истина?

Пример, как работает приспособленчество - ИИ. Он оперирует уже известными понятиями, выуживая их из сети и конструируя смыслы согласно статистическим данным, по частоте употребления тех или иных формулировок. Но собственной интуиции у ИИ нет. 

Однако, у неискушенного человека может возникнуть иллюзия, что он действительно общается с разумным собеседником. Причем формально оспорить выводы ИИ становится все сложнее, но не потому, что он умнее (ум - свойство живой сущности), а просто он быстрее находит и "правдоподобно" (имитационно) обрабатывает семиотические ряды. 

Точно так же, приспособленцы, имитируя "здравые смыслы" через усиленную обработку заданных семиотических рядов, т.е. совершая чисто механические действия, внушают людям с живым интеллектом некие "рационально неопровержимые" тезисы, в которые сами не верят, а только лишь их инструментально используют для достижения утилитарных целей. 

А вот люди с живым интеллектом изначально мотивированы не утилитарностью, а истиной, имеющей субъектный (целостный), а не манипулятивный (фрагментированный) характер. 

Как пишет Д.Хоффман, в реальной (т.е. обусловленной законами эволюции) жизни "приспособленчество побеждает истину", поскольку целостная субъектность (это уже мои выводы), имея трансцендентальный характер, не является предметом эволюционных законов этого мира, она не может быть как-то механически сконструирована, но постигается живым интеллектом интуитивно, если угодно - мистически. И доказать это на уровне имитационного мышления (по типу работы ИИ) невозможно в принципе. 

Тут можно вспомнить о тезисах буддизма про абсолютную и относительную истины, но даже среди буддийских авторитетов вокруг этой темы идут бесконечные споры. Почему? Потому что и здесь полно приспособленцев, стремящихся интеллектуально (а то и магически) уничтожить своих более прозорливых оппонентов, не опускающихся до уровня безблагодатных имитационных базаров и ставящих под вопрос монополию "дипломированных мастеров" на знание.

Vladimir Wiedemann: Тай-цзи-цюань

 В этой технике самое главное - достижение согласованности в движениях и дыхании, причем двигаться должно все тело одновременно, а не так, что одна рука движется, а остальное тело стоит. Или движутся какие-то части тела, а какие-то - нет. Опять же, "движется" - значит не просто движется визуально, но по существу, т. е. внутреннее движение крови или мышц - это тоже часть физического движения. Далее, все части тела должны двигаться не только внешне, но и внутренне согласованно, когда напряжения и расслабления, выпады и группировки плавно перетекают друг в друга. Причем перетекают плавно, без рывков и фиксаций. Следующий момент - разные части тела движутся в разных ритмах. Точно так же в разных ритмах осуществляются напряжения и расслабления отдельных участков мускулатуры. Это - один из самых сложных моментов. В ином случае получится движение механической куклы. Именно так, механически, и работают подавляющее большинство как мастеров, так и учеников. Тогда тай-цзи-цюань превращается просто в разновидность балета, где главное - внешний, визуальный эффект, а не то, что происходит внутри самого тела. Опять же, важно правильно дышать, а это значит, что дышать надо с помощью не только легких, но и абдоминальных мышц и даже - мускулатуры промежности. Так же важна работа пальцев, запястий, головы и даже мимики. Поэтому правильное овладение техникой тай-цзи предполагает специфическую тренировку отдельных эпизодов всей композиции, условных ключей, из которых потом слагается целостная картина. 

Все вышесказанное не относится к тай-цзи в ипостаси военного или танцевального (китайский балет) искусства, где существуют свои приоритеты. Я говорю о тай-цзи-цюане как о мистической практике "поединка с небесным пределом" (типа борьбы Иакова с Богом). Битва с небесами - аллегория реализации в физическом теле энергий небесного человека, осуществляемой через гармоничное сочетание микро-макро ритмов универсальной человеческой композиции. Понятное дело, что без практики пранаямы и медитации тут тоже не обойтись. Все вещи такого рода издревле передавались устно, поскольку для описания подробных инструкций, да еще в стиле научно доказанных теорий (в смысле западного физикализма), не существует никакого концептуального аппарата. Но в наше время над этой темой начинают серьезно работать. Мой текст - из этой же серии. Я сам начал изучать предмет еще в конце семидесятых, около 10 лет преподавал в подпольных школах, а потом оставил это дело, т. к. того требовало продолжение личного развития. Думаю, что правильно сделал, поскольку вник в ряд тем, о которых в группах тай-цзи и иных восточных практик (включая внутреннюю алхимию и йогу) даже не догадываются.

Владимир Видеман: Что такое смерть

Начала психонавтики

Посмотрел стрим про "посмертный опыт" выживших. Один чел рассказывал, как он "умер" на операционном столе и видел, как его душа (что бы этот ни означало) отделилась от тела и начала возноситься. И так он оказался сначала над операционным столом, затем над зданием больницы, а потом начал подниматься над Землей в космос... По словам пациента, он понял, что на некотором расстоянии от планеты, не очень далеко (скажем, на высоте искусственных спутников) начинается "загробное церство", существующее параллельно физическому космосу. 

Как все это понимать?

Моя версия: человек умирает не вовне, а в себя. Иначе говоря, мир сновидений - преддверие загробного царства, которое начинается уже за порогом глубокого сна. Но чтобы умереть окончательно, нужно "нырнуть в субъективное" еще глубже. 

Именно такими практиками и занимаются реальные мистики. Memento mori. В промежуточном состоянии (бардо), на грани соприкосновения двух миров, происходит парадоксальное совмещение объективных и субъективных измерений, порог глубокого сна оказывается границей вселенной, а элементарная частица - глобальным полем. 

Владимир Видеманн: Бытие и вселенная - разные порядки

Начало бытия и начало нашей вселенной - разные начала. И если происхожденние вселенной еще как-то доступно научной интерпретации, то истоки бытия лежат за пределами научного познания в принципе. Условно (как и все на уровне речи) их можно назвать "творцом", но это не творец вселенной, а творец всего бытия, включающего в себя все вселенные со всеми их творцами.

Постижим ли сам универсальный Творец? Мистики утверждают, что постижим. 

Но как проверить, постигает ли мистик в своих интуициях вселенского творца или универсального? Ведь даже сотворение чудес не гарантирует, что эти чудеса основаны на силе универсального Творца, а не вселенского. Поэтому мистики смотрят на чудеса без пиетета, как на валерьянку для кошек.  

Тогда каковы маяки (араб. "минарет") на мистическом пути? Это может объяснить face-to-face только опытный капитан. Поэтому без живого гуру, двигаясь строго научным методом, к истокам бытия не выйти.   Даже если следовать сутрам совершенномудрых. Ибо что такое "сутры"? Сутры - это специальный жанр тезисов, где всякий тезис требует предметного раскрытия, однако это не раскрытие одних тезисов через другие. 

Общим во всех мистических практиках является постижение вселенского единства и полное с ним отождествление. Как сказал один мастер кашмирского шиваизма, "мистик чувствует неотъемлемой частью своего тела любой фрагмент окружающего космоса", т.е. вселенной. Но это только начало "прямого пути". 

В модусе вселенского единства мистик, обретая идентичность творца вселенной, способен к реализации того, что лежит за пределами как его вселенной, так и всех вселенных вместе взятых. А это уже приближение к границам постижения начал универсального бытия и того, что лежит за его порогом (араб. хадд).

Vladimir Wiedemann: Еща раз о дзадзэне

Человек постигает мир не только мозгом, но всем телом, во всей его совокупности. 

Редуцировать свой когнитивный инструментарий исключительно к мозгу - примитивная редукция интеллекта к рациональности бодрствующего состояния, что не соответствует онтологической природе сознания. Фиксация на рацио блокирует тонкие интуиции трансцендентального порядка, изолируя субъекта бодрствующего опыта от его собственного психического бэкграунда. Это и есть основная причина того, что можно технически назвать "шизофренией" ("раскол ума"), разумеется - не в коннотации школьной медицины. 

Но и тело, как целостный орган познания, может быть "расколото", в смысле разбалансирования внутренних ритмов и  реакций, когда отдельные участки организма (включая мозг) стремятся к автономному функционированию. 

Однако, когда тело и мозг, во всех своих проявлениях, достигают состояния синергии (единство энергий бодрствования, сновидений и глубокого сна), то такого рода "восстановленный" организм начинает действовать как орган целостного восприятия реальности во всех ее имманантных и трансцендентных модусах.  Это и есть космическое познание (в смысле "космоса" как вселенской гармонии всех составляющих ее частот). 

Для достижения такого состояния познания тело должно быть введено в особое состояние синергийного единства, что достигается практикой специального "усмирения дикого слона". Иначе говоря, для достижения режима синергийного единства ("индивидуальности" как не-делимости) тело должно быть приучено к продолжительному сидению с поджатыми ногами и прямой спиной, сопровождаемому максимальным безчувствием и безмыслием. Возможно, существуют и другие практики, но мне они не известны. 

Сидеть подобным образом в состоянии овоща нужно ежедневно, по часу-полтора и больше (когда наработается физическая и психологическая способность к пободной практике). Ее усиливают различные практики воздержания, в том числе - от пищи. Этим самым и занимаются пещерные аскеты. При этом чем выше уровень синергийности у аскета, тем больше он реализует аспект своей космической индивидуальности и тем сильнее его резонанс с другими личностями, практикующими подобные состояния. И тем меньше он связан с суггестивным влиянием формализованных учений, религий и культур. 

Соответственно, люди с подобным опытом чувствуют друг друга интуитивно, без каких-то выяснений моментов личной истории, типа кто откуда родом, где и у кого учился, какие социальные позиции занимал. Ведь все это имеет к синергийному эффекту сугубо косвенное отношение. Как знание какого-либо конкретного языка к принципиальной способности рационального мышления.

Владимир Видеман: Нетварный свет

Что такое нетварный свет? Если свет - аллегория знания, то нетварный свет - несотворенное знание, т.е. знание до момента сотворения мира. Стало быть, это знание не может оперировать элементами тварного мира. Поэтому все, что человек постигает в этом мире, не относится к нетварному знанию - будь то образы, символы, тексты, изображения и т.д. 

В принципе, нетварный свет - это знание Бога до сотворения Им мира. 

Но что это за знание? Концепция будущего тварного мира? В таком случае это знание состоит из представлений о грядущих тварных вещах, из неких творческих идеяй. Но такое объяснение кажется притянутым за уши, в соответствии с познавательной логикой тварного человека, чей опыт основан на элементах тварного мира. 

Постичь нетварный свет - это как понять реальность до момента Большого взрыва, при том что сам акт понимания возникает в мире лишь после длительной эволюции материи до уровня человеческой композиции. И вот в этом пункте когнитивные мотивации ученого и мистика совпадают: ученый стремится понять природу реальности до момента Большого взрыва, мистик - до момента Творения. 

Причем свет в науке (поток фотонов) и свет в мистике (движение духа) тяготеют к общему интуитивному знаменателю, маркирующему глобальное единство бытия. Таким образом, современная наука все больше превращается в разновидность мистики, а мистика обретает характер инструмента научного познания.

Владимир Видеман: О страхе смерти

Нередко вокруг философско-мистических дискуссий развязываются споры о страхе смерти.

Причем главным аргументом сторонников непреодолимости страха смерти является предложение тут же совершить суицид: мол, если не боишься смерти, почему бы тебе это не доказать собственным поступком и не прыгнуть с крыши? Ну или не пойти добровольцем на фронт? 

Но в таких разговорах обычно упускают важнейшую вещь, которую вполне понимают лишь опытные мистики: смерть смерти рознь! 

Продуктивная смерть требует соответствующей подготовки всего тела, длящейся всю жизнь. Лишь в этом случае становится возможной посмертная медитация-тукдам, в результате которой душа обретает лучшую долю и идет, образно говоря, на небеса, обожаясь. 

В случае же смерти неподготовленного тела, тем более - внезапной, душа просто "слепнет", зависая в промежуточном бардо или же обретая неблагоприятное перерождение. 

Поэтому смерть берсерка или самурая в битве может быть социально почетной, но метафизически вредной. Напротив, смерть в своей постели может порицаться за отсутствие героизма, но это лишь мнение профанов от подлинной мистики. 

Любая внезапная смерть неблагоприятна, любая смерть неподготовленного тела чревата посмертными эксцессами для души. 

Поэтому благословенны отшельники и пещерники, аскеты и затворники. Смерти они не боятся, но и умирать преждевременно не торопятся. Тем более, доказывая что-то непросветленным профанам.

Владимир Видеманн: Конец осевого времени?

Первыми западными гностикми можно считать пифагорейцев, которые впервые попытались математически связать откровения космических визионеров с алгоритмами физической природы и человеческого поведения. Тем самым именно пифагорейцы являются основателями античной теории всего (или единого поля), которая позже получила название гностицизма. В эпоху поздней античности пифагорейский гнозис, как составляющая эллинистической культуры, распространился на территориях Римской, Персидской и Кушанской империй - от Испании до Индии.

После христианизации Римской империи западный гностицизм трансформировался в христианский, найдя выражение в докетизме, павликианстве, богомильстве и альбигойстве. Другая ветвь западного гностицизма - это каббалистическая традиция в иудаизме, которая во многом определила развитие средневековой и даже современной западной науки.

Восточный гностицизм, после исламизации Ирана и Индии, манифестировался в шиизме и особенно - в его исмаилитской версии. При этом инициатическая идеология и практика исмаилизма вобрала в себя те элементы античного гнозиса, которые были почти полностью утрачены на христианском Западе. Исламская наука продолжила традиции пифагорейской математики и во многом повлияла на становление науки Нового времени.

Еще одна ветвь восточного гнозиса проявилась в северном буддизме и индуизме, повлияв на космологию, антропологию и мистическую практику этих традиций. Здесь основной упор был сделан на эллинистические сиддханты ("научные сочинания"), космологию Пуран и тантрическую антропологию (йога, ваджраяна).

Современная западная наука во многом продолжает миссию пифагорейцев, приближаясь к формированию теории всего с помощью продвинутой математики, физики, кибернетики и антропологии. При этом сам факт гностического наследия в жилах современного ученого еще мало осознан, однако пионеры науки уже вплотную приблизились к осознанию того факта, что феноменология единого поля выходит за рамки пространства-времени как физических величин, и даже за пределы стандартного логического осмысления.

И вот, перед современными учеными встает задача, которую пытались решить уже древние мужи из Сиракуз: математически связать откровения космических визионеров с алгоритмами физической природы и человеческого поведения. 

Поможет ли им в этом искусственный интеллект? Лично я так не думаю, поскольку этот интеллект не способен продуктивно глючить. А без этого природа единого поля не раскроется.

Владимир Видеманн: В ожидании Годо...

Фигура нового аватара, мессии, пророка - символ носителя новой мистической инициации, новой культурной парадигмы. 

Калкин, Чакравартин, Машиах, Мессия, Махди, явись они, вряд ли проявят себя в общинах индусов, буддистов, иудеев, христиан или мусульман. 

Истинного посланца небес никто не сможет опознать - на это неоднократно намекают традиционные тексты. 

Почему не смогут опознать? 

Потому, что он будут лишен ожидаемых признаков, как устаревших регалий. 

А каковы новые признаки - никому не ведомо, за исключением визионеров, свободных от импринтингов старой культурной программы. 

Грядущий, как утверждает утраченная на Западе, но сохраняемя на Востоке гностическая традиция, не принесет нового закона, но раскроет смыслы всех предшествовавших законов в контексте метафизического баланса текущего мультикультурного цикла.

Владимир Видеманн: Трансгуманизм начинается с Фейсбука

Затеял спор про идентичность - пришло от френдов и других людей очень много интересных соображений на этот счет. 

Понятно, что пол и цвет кожи - темы для большинства фейсбучников весьма абстрактные, "диванные". 

Но вот если взять что-то ближе к телу, например - ложные идентификации в самом Фейсбуке. Имя, фамилия, аватарка, место рождения, проживания, учебы, работы... Вот здесь царит полный трансгуманизм! А ведь это все явления из того же ряда, что и пол с цветом кожи. Просто еще в формате "лайт", но так ведь процесс уже идет, и в общественном сознании (тем более - информационного сообщества) постепенно складывается толерантность к фантазийной идентификации: для начала сменил имя, затем аватарку, а тут и до пола недалеко! 

Постмодернизм, переходящий в трансгуманизм рулит, как его ни костерят!

Владимир Видеман: Новая мандала вселенной

Р. Пенроуз и В. Гурзанян разработали теорию бесконечной цепи Больших взрывов - от сингулярности до максимальной энторопии, превращающейся в новую сингулярность (излагаю популярно).

Каждое звено в этой цепи событий Пенроуз называет "эоном", причем в каждом новом эоне остаются следы от старого (в виде концентрических кругов).

По сути, эта "конформная модель" Пенроуза-Гурзаняна удивительным образом резонирует с моей интуицией о переходе макромира в микромир и наоборот, но здесь мы не можем ограничиться моделями бодрствующего рассудка.

Пенроуз пытается преодолеть парадокс энтропии-сингулярности рациональной "логикой уравнений", а вот Михаэль Тамм решил эту тему еще 70 лет назад, через Нуль-Гипотезу-Теорию, на которую опирается и моя собственная интуиция.

Сегодня авангард современной физики подходит к тем же самым результатам, правда еще не артикулированным в должной мере. Но творческая интуиция Пенроуза (про Гурзаняна не могу сказать, близко с его разработками не знаком) движется в правильном направлении.

С точки зрения конформной циклической космологии "идеальных пропорций", микрокосм идентичен макрокосму, а человек земной - человеку небесному.

Тут я рассуждаю тезисно, но этой теме, в более развернутом виде, посвящен раздел в моей книге "Небесный человек и его субъектность".

Владимир Видеманн: Наступают последние времена пробуждающихся агентов духа - космических шаманов-индивидуалистов

Призрак бродит по планете, призрак шаманизма... 

Все силы старого мира объединились для священной травли этого призрака: патриарх и президент, МВФ и ВОЗ, международные банкиры и китайские коммунисты... Ведь все политические партии, вне зависимости от их названий и идеологий, деградировали в сборища алчущих власти бюрократов.

Вместе с квантовым переходом наступают последние времена пробуждающихся агентов духа - шаманов-индивидуалистов как неделимых (лат. individuum) космических сущностей.

Космические шаманы отличаются от природных так же, как Будда - от неандертальца.

Природный шаман апеллирует к духам кормящего ландшафта, активируя в себе предковую наследственность палеоантропа.

Космический шаман выступает апологетом глобальной религии (лат. religare — «связывать, соединять») как практики воссоединения всех душ в субъектности универсального духа, присущего исключительно неоантропу.

Владимир Видеманн: Трикая как символ синестезии

Под синестезией обычно понимают способность человека (или его мозга) совмещать разные чувства в одном формате. Например, у кого-то цвет вызывает звучание, форма – вкус и т.д. Иначе говоря, при синестезии раздражение в одной сенсорной или когнитивной системе ведёт к автоматическому, непроизвольному отклику в другой сенсорной системе. Гурджиев этот эффект определял как "наблюдение одних центров через другие".

Синестезия может быть простой или сложной. При простой мы совмещаем в "одном стакане" две-три "жидкости", при сложной – пять-шесть и более. Касательно количества самих чувств в науке до сих пор нет единого мнения. Согласно древним, устоявшимся представлениям, у человек есть пять чувств и, соответственно, пять органов восприятия. Но современные ученые выделяют до 20 и более чувств, причем верхняя граница остается открытой.

Тем не менее, тут вопрос не в формальной классификации самих чувств, а в эффекте их синестетического совмещения и соответствующего субъективного переживания. 
В известном смысле, сама человеческая способность к мышлению связана с синестезией, поскольку мы в состоянии "представить себе" (в себе!) любые сложносоставные комбинации ощущений и ассоциаций (сенсорно-когнитивное единство).

Но высшей формой синестезии является способность к совмещению не чувств или ассоциаций, а самих познавательных состояний. В йоге такая тотальная синестезия называется "самадхи" как объединение модусов бодрствования, сна и глубокого сна в "четвертом состоянии (санскр. "турия"). Каким образом возможна интеграция этих, казалось бы, взаимоисключающих состояний?

Здесь речь идет или о врожденных способностях мозга, или, в большинстве случаев, о намеренной практике с помощью самовнушения, в результате которого мозгу задаются соответствующие команды к исполнению. И вот тут мы приступаем к реальной тантрической практике, традиционно состоящей из одновременной "визуализации" (представления) цвета, формы, звука, осязания и обоняния (в классической схеме пяти чувств) в едином формате "пустого божества" как собственной сущности.

На стадии же высшей тантры идет "визуализация" единства трех состояний как «четвертого», присущего "алмазному телу будды". Алмаз в данном случае является символом полной внутренней монолитности, «адвайте ума» за пределами глубокого сна (в мистическом дискурсе иерархии состояний). Если же визуализации мандал и идамов происходят без должных автосуггестивных установок, они превращаются в средство создания в уме устойчивых "нейро-энергетических" фиксаций, блокирующих свободное течение интуиции – как ключевого инструмента чистой синестезии – в психической сфере индивида.

Диалектика Единого

Существует единство гармоничное и хаотичное - это совершенно разные типы единства.

Первое предполагает виртуозную сыранность оркестра, второе - какофонию неорганизованной массы.

Здесь можно привести аналогию расширения сознания - в плане резкого увеличения числа межнейронных связей - под ЛСД или благодаря медитационной практике. 

В первом случае новые связи возникают хаотично, отражая полноту бредовой конструкции непросветленного сознания. Отсюда - вся шизотень в опыте таких психонавтов.

Во втором случае речь идет о единстве сбалансированных параметрах мозга, прошедшего сознательную тренировку. 

Неразличение этих видов единства говорит об отсутствии опыта адвайты, как она понималась древними риши, но обретение такового все ставит на свои места, и проблема "единства Бога и Сатаны" (как любят заострять дискурс радикальные авраамисты), решается гармоничным, а не шизоидным образом.

(с) Владимир Видеманн

Комментарий:

Еще Ф. Ницше продемонстрировал («Рождение трагедии из духа музыки»), что для нормального функционирования культурной жизни, обеспечения способности к обновлению, в ее корпусе требуется присутствие двух начал: аполлонического (упорядочивающего) и дионисийского (хаотизирующего - по сути Г. Хакен в 70-е гг. ХХ в. повторил то же самое по поводу любых самоорганизующихся систем). Соответственно, по мере приближения к точке «бифуркации» на социальном уровне появляется потребность в личностях, являющих собой образцы новационности, гипостазируемых, преимущественно, в духовных факторах. В роли подобных «проводников хаоса» и выступают личности, попадающие в положение маргинала, поскольку вносимая ими новационность, естественно, взламывает устои традиционного порядка, значит, и помещает их на «грань». Интенсификация маргинализма - предвестие серьезных трансформаций, обусловленных нарушением в системе относительного баланса порядка и хаоса, и тогда появляются пионеры либо первого, либо второго, в зависимости от того, какие элементы являются доминирующими (здесь их миссия в чем-то близка роли пассионариев в теории Л.Н. Гумилева).

Владимир Видеманн: Индуистская Троица

Христианская Троица – вечный Отец, исходящий из него Святой Дух и порождаемый им Сын – может быть истолкована в образах вайшнавской картины мира. Согласно последней, всевышним Творцом всего сущего является Махавишну, имеющий три ипостаси.

Первая ипостась – это Каранодакшайи Вишну, божественное тело наивысшего порядка, из выдоха которого исходят (подобно Святому Духу от Бога-Отца) «пузыри» бесчисленных вселенных (брахманды или космические яйца). А при вдохе все эти вселенные вновь возвращаются в его тело, парящее в «океане причинности». Здесь мы видим, в терминах современной астрофизики, цикл сотворения и растворения макровселенной.

В каждой брахманде (макрокосме) Махавишну воспроизводится как Гарбходакашайи Вишну, изображаемый плавающим в космическом океане на гигантском тысячеглавом змее Шеше (тысячеглазый Аргус, обвивающий Древо творения или Небесную ось, отождествляемой в традиционной мифологии с горой Меру или осью вращения Земли). Из пупка этой ипостаси Махавишну рождается (подобно Богу-Сыну от Отца Небесного) Брахма – демиург внутреннего космоса брахманды, наполненного бесчисленными живыми существами. В каждом из этих существ присутствует третья ипостась Махавишну как Кширодакашайи Вишну – индивидуальная душа-Атман (верховный субъект микрокосма), в сущности своей тождественная Брахману и Парабрахману (или двум предшествующим ипостасям Махавишну). Тут, безусловно, нельзя провести четких богословских соответствий, но некоторое родство этих умозрительных концепций очевидно.

Вайшнавизм, как культ Ишвары (Господа), по всей видимости сложился под сильным влиянием западного гностицизма, проникшего в Индию вместе с персами, греками, сирийцами, евреями и другими народами, активно осваивавшими пространство вдоль Шелкового пути после эллинистического завоевания Востока. К примеру, легенда о Кришне как аватара Махавишну во многих ключевых деталях евангельской истории о Христе (предсказание о новом царе, избиение младенцев, бегство Святого семейства). Даже само имя Кришны созвучно имени Христа. Здесь тоже нет зеркального сходства, но параллели налицо. Связь вайшнавской мифологии с западной (халдейской) астрономией (учение Пуран о космических циклах) также представляется не случайной, но имеющей прямое отношение к гностическим доктринам Запада, в которых активно разрабатывалась теория небесных эонов.