Ольга Седакова: Пир любви на "шестьдесят пятом километре", или Иерусалим без Афин

К юбилею Венедикта Ерофеева. 

     Венедикт Ерофеев, как известно, написал не много законченных вещей.  Главную трудность для него всегда  составлял  сюжет: этот искомый сюжет, объяснял он, должен быть совсем немудрящим и неприметным - и при этом...  Он должен был быть тем,  что  называют вечным или бродячим или архетипическим: именно такие сюжеты легче всего утопить в бытовом письме - и сам  низовой  материал,  в скрытом магнитном поле вечного сюжета,  приобретет те очертания, без которых словесность для Венедикта (в отличие от его подражателей и эпигонов)  вообще не представляла интереса:  текст должен образовать пространство, в котором, как сказал Набоков о Гоголе, от  комического  до  космического  - расстояние в один свистящий согласный. И, как Гоголь, по распространенной легенде получивший два своих больших сюжета в подарок от Пушкина,  Веничка надеялся в этом отношении на совет знакомых.    

 Сюжет,  или принцип композиционной организации - или миф. Сократ, накануне казни перелагавший стихами басни  Эзопа,  объяснял свое занятие так: "я понял, что поэт - если только он хочет быть настоящим поэтом - должен творить мифы, а не рассуждения. Сам же я даром  воображения  не владею,  вот я и взял то,  что было мне всего доступнее,  - Эзоповы басни" (Федон,  61в). 

 "Рассуждений", парадоксов, трюков, разнообразнейших реестров (один из них, "Записки садовода", например, составляла абсурдная ботаническая номенклатура) у Венедикта всегда было предостаточно; из них и слепились все его законченные сочинения - достаточно помянуть  список коктейлей  в  "Москве  -  Петушках"  или  там  же  - загадки Сфинкса, извлеченные из "Задачника для сына".  Но  без  "мифа", без "эзоповой  басни" эти россыпи не играли.  Предсмертная мысль Сократа, так же,  как отношения отдельных писателей с сюжетосложением,  достойны  самого глубокого обсуждения,  но мы перейдем к нашей частной теме,  к сюжету или мифу,  которого Венедикт искал для следующего за "Петушками" сочинения - среди знакомых и в копилке мировых сюжетов.

     Кому-то пришел в голову такой образец:  симпосий, или сатурналии, застольные беседы в царстве мертвых.  На это  предложение Венедикт с некоторой обидой ответил:  "Разве вы не заметили, что это уже  е с т ь  в Петушках?"

Александр Волынский: Деятельность

Социально-экономическая деятельность актуализируется через три основные формы – физическую силу, умение, поведение.

Применение физической силы - это самый простой труд, сводящийся к набору циклических процессов в которых задействованы мышцы. Простой труд есть прямое продолжение физиологических процессов, перенесенных на более высокий системный уровень. Простой труд еще можно определить по признаку быстрого потребления его результатов.  

Умение создает ту искусственную природу, тот мир вещей, который отделяет человека от естественного мира и тот мир инструментов, который облегчает простой физический труд.

Поведение определяется наличием социального мира и определяется тем, что человек постоянно окружен другими людьми.

В системной парадигме человеческая деятельность определена теми системами, в которые человек включен как элемент. Человеческое тело включено в физический мир, с которым оно производит обмен энергией и веществом. Человеческий разум включен в мир идей, который он актуализирует в создаваемом им мире вещей. Вещи от физических тел отличаются целесообразностью, функциональностью, вещи наделены смыслом. Если мы не знаем функцию вещи, не знаем ее место в мире идей, то она остается не более, чем физическим телом. Человек как волевая личность включен в мир других волевых личностей. Характерным признаком мира волевых личностей является его хаотичность, вызванная принципом свободы выбора и цель человеческого поведения в обществе сводится к попытке взаимной адаптации разных волевых порывов, каковую в философии принято называть "воля к власти". Поскольку человек представляет собой единство тела, разума и воли, то все три формы социально-экономической деятельности интегрированы в индивидууме и через индивидуума происходит связь трех миров – мира физического, мира вещей, мира людей. Человеческая деятельность, интегрирующая все системные уровни, и есть выражение "человеческой сути".

«Пир» Платона: спрятанное знание

Один из самых известных диалогов Платона таит в себе много загадок
Слово «пир» (dais) в древнегреческом языке образовано от глагола daiomai («разделять, распределять, выдавать долю»), означающего правило равного распределения пищи (мяса ритуальной жертвы) на общей трапезе – древнейшего уравнительного обычая. Иносказание в названии произведения Платона может быть связано с определенным балансом смыслов и воздаянием почестей лучшему, что было принято на пиру. Победитель в каком-то состязании получал награду в виде мяса. В данном случае победитель соревнования в искусстве риторики получает в награду признание его позиции истинной. При равных возможностях изложить свою позицию этот «приз» достается Сократу. Каждый получает свою долю признания в силу своих способностей.

Тайна авторства
«Пир» Платона – произведение загадочное. Прежде всего, тем, что оно маскируется под легкий литературный жанр и скрывает автора за несколькими пересказами. Да и сам смысл «Пира», который должен концентрироваться в речи Сократа, скрыт множеством деталей, введенных в повествование на потребу публике.
«Пир» начинается с рассказа о последнем источнике: Аполлодор по прозвищу «бесноватый» рассказывает о своей встрече с Главконом, который интересуется о бывшем когда-то пире у Агафона, на котором свои «речи о любви» держали Сократ, Алкивиад и другие. Причем информация к Аполлодору попала как-то уж очень кружным путем – от «одного человека, который ссылался на Феникса, сына Филиппа».
То есть, инициатива описания пира исходит от Главкона, а сам рассказ передается от лица Аполлодора. Причем не по его инициативе, а по «наводке» некоего неназванного лица. О чем и вовсе можно было бы не поминать. Такой подход призван сказать: автор текста (Платон) тут не причем, и даже не он проявил интерес к рассказу. Но кто такой Главкон? Скорее всего, это брат Платона, который под одной версии старше Платона, по другой – младше. Скорее всего, именно от него Платон получил сведения о пире. Главкон рассказал брату то, что услышал от Аполлодора.

Школа Платона

Стоит обратить внимание на картину “Школа Платона” (1898, Париж, Музей Орсэ) известного бельгийского символиста Жана Дельвиля. Предав Платону внешнее сходство с Христом, он окружил философа обнаженными учениками, являющими собой изначальных андрогинов. Их нагота, вероятно, символизирует открытость и чистоту, свободу от земных человеческих тягот; первоначальное “обнаженное” состояние души.