Владимир Емельянов: Япония - это укиё. Плывущий мир

 Когда я приезжаю в новую страну, она сразу посылает мне свои сигналы.

Япония - это укиё. Плывущий мир. 

Омофон - мир скорби. Нетвердая суша: землетрясения, тайфуны, цунами. 

Здесь нет названий улиц, люди знают кварталы под цифрами. Здесь человек меняет свое имя, когда вступает в новый этап жизни. А потом меняет еще и еще раз. Здесь люди тоже духи-ками, как деревья и вода. Здесь есть вторые похороны. 

Здесь любят то, что терпко или горчит, и с недоверием относятся к сладостям. Рис, лапша, соя, бобы, рыба, осьминоги, ячменный чай - это насыщает, но не делает чревоугодником. Сливовое вино не пьянит. Рисовое вино сладко. 

Самоубийство нормально - превратишься в бога. 

Эротика естественна - плодородие превыше всего. 

Никакого иного мира. Только жизнь и труд в этом. 

Постоянное чувство стыда. Стыда за несовершенство своего поведения и своей работы.

 Постоянное наведение чистоты. 

Застенчивое веселье. Невозможность показать чувства. 

Искусство как продление ощущений. Только через него гармонизируется человек. 

Укиё-э - картины плывущего мира. 

Каждую ночь в мои сны приходят родители и предки. Я чувствую их и свою связь с ними. 

Япония - Солярис. Остров памяти и чувства. 

На поверхности это красиво, а внутри - страшно. 

Это место может застыдить до смерти. У японцев нет анекдотов. Они любят страшные истории о мести призраков своим мучителям. 

Их священные места мало отличаются друг от друга. Синтоистские и буддийские храмы различаются только тем, что в последних есть статуи Будды. Омываешь руки, рот, снова руки. Подходишь к алтарю. Два раза бьешь в ладоши. Бросаешь монетку. Просишь. Снова хлопаешь два раза. Уходишь. У статуи Будды можешь воскурить ароматы. Колоколами отгоняют демонов. Читают Лотосовую сутру. 

Для синто смерть - это осквернение, поэтому хоронят по буддийскому закону. Чистота, гармония, негневливость, строгость в соблюдении обетов - вот идеалы обеих религий. 

Люди плохо знают имена духов и святых. Главное не имя, а само состояние общения с ними. 

Маленькие садики при храмах. Прудики. Черепахи. Долгоносые птицы. Развешенные просьбы на больших квадратах бумаги. Гигантские сапоги божества, в которых никто не уходит. Бочки сакэ в подарок божеству. Глубокий, долгий звон маленьких колоколов. 

Япония - это непрерывный диалог мгновенного и вечного. Переимчивость. 

Вовлеченность. Горечь. Много стыда и памяти. Работа с девяти утра до десяти вечера. 

Непосильность жизни. Желание раствориться, уйти. И осознание долга - перед старшими, перед детьми, перед начальником, перед императором. Уйти нельзя остаться.

Владимир Емельянов: Люди одомашнены котами

Когда я написал, что люди одомашнены котами, то был недалек от истины. 

Скот это подворье, собака охраняет дом. 

А вот с кошкой человек живет внутри дома. И в этой жизни приобретает новые для себя качества: учится быть чистым, без выгоды смотреть на огонь, гладить пушистое, разговаривать с таинственным, служить тому, что просто красиво и приятно. 

В доме мыши, но с ними и мангуст справится, и собака. 

А вот тепло, ласка неведомого, умиротворение - все это приходит с кошкой. Она основа будущей культурности, благовоспитанности, красоты человека. 

Домашний человек происходит от влияния домашней кошки.

Животные могут создавать культуру и традиции

Специалисты из университета в Сент-Эндрюсе сделали сенсационное заявление о том, что животные могут создавать свою культуру и перенимать традиции у своих родителей или соплеменников. Ранее считалось, что культура – это то, что отличает и всегда будет отличать человека от животных, сообщает Planet today.

Группа ученых провела подробный анализ различных исследований жизни и поведенческих привычек животных за семьдесят лет. И оказалось, что представители животного мира практически всегда имеют собственную культуру, а также передают друг другу традиции своего сообщества. Самый яркий пример такой передачи традиций – обучение использовать орудия труда.

Кроме того, ученые установили, что когда обезьяна попадает в новую для себя группу соплеменников, она начинает копировать привычки в поведении и общении новых соплеменников, чтобы быстрее влиться в коллектив и «стать своим». Яркий пример тому – поведение шипанзе в одном из заподведников Замбии. Там одна из обезьян стала носить за ухом травинку. Постепенно все члены ее общества стали делать точно так же.

Специалисты считают, что это открытие будет иметь огромное значение не только в дальнейшем развитии биологической науки, но и антропологии.

Семь видов предков

Кристофер Пенчак написал любопытную книгу «Могущественные мёртвые: общение с предками колдовства» (The Mighty Dead: Communing With the Ancestors of Witchcraft).

Информация удачно выплыла в тему недавней встречи членов группы Inverted Tree, где беседа касалась линии преемственности в колдовстве и эта классификация мне показалась интересной.

«В наших учениях мы делим предков на семь разных видов. В общей категории Возлюбленных Мёртвых у нас есть:

1) Предки Плоти и Крови - генетические предки;

2) Предки Молока и Меда - приёмные предки;

3) Предки Кости и Камня - предки места;

4) Предки Хлеба и Дыхания - предки исторического и жизненного творчества, часто художники, музыканты или люди, которыми мы восхищаемся и с которыми общаемся; и

5) Предки Души и Духа - предки одного и того же духовного наследия, либо в обобщенной форме, скажем, Ведьмы, либо в определенной линии или традиции.

Помимо этих пяти Возлюбленных Мертвых, мы также говорим о

6) Забытых Мертвых и

7) Могущественных Мертвых - просветленных или освященных.

Могущественные Мертвые - это «просветленные», или освященные мертвые, из Традиций Колдовства. Я на самом деле считаю, что они одинаковы во всех традициях, потому что на этом уровне сознания наши различия исчезают. Это те, кто умер в состоянии осознанности, преуспев на пути своей традиции. Мы могли бы сказать, что они умерли с Магической Силой. В других традициях ими считаются Святые, Бодхисаттвы, Адепты Внутреннего Плана, Герои, Тайные Вожди или Вознесенные Владыки».

Эмрис Вестакотт: Простая жизнь: архаичная концепция или философия будущего?

На протяжении веков «простая жизнь» была тем идеалом, который проповедовали многие философы. И многие представители человеческого рода на словах поддерживали их, украдкой поглядывая на новые (не всегда нужные) вещи, которыми можно было бы завладеть. Что это, лицемерие или недальновидность? Публикуем перевод статьи, в которой профессор философии Альфредского Университета Эмрис Вестакотт размышляет о том, как идея простой жизни из необходимости превратилась в китч, красивый симулякр, лишенный смысла в обществе потребления, и почему несмотря на это нам рано списывать со счетов концепцию Simple life, которая в условиях ресурсного кризиса вполне может стать философией будущего.

Хорошая жизнь – это простая жизнь. Среди философских идей о том, как мы должны жить, эта оказывается вечной; от Сократа до Торо, от Будды до Уэнделла Берри мыслители подсовывали нам эту идею на протяжении более чем двух тысячелетий. И она по-прежнему имеет много приверженцев. Журналы, такие как Real Simple, взывают к нам с предложением избавиться от зависимости от супермаркетов; Опра Уинфри регулярно берет интервью у апологетов простой жизни, таких как Джек Корнфилд, учитель буддийской осознанности; движение Slow Movement, которое выступает за возврат к доиндустриальным основам, привлекает последователей на разных континентах.

На протяжении большей части человеческой истории бережливая простота была не выбором, а необходимостью — и так как она была необходимостью, она также считалась моральным достоинством. 

Но с появлением индустриального капитализма и общества потребления сформировалась система, движимая идеей неуклонного роста. Вместе с этим увеличивалось население (так называемый «рынок»). Его стали вовлекать и призывать к покупке большего количества вещей, которые по традиционным стандартам были излишками, превышали потребности. В результате появился разрыв между традиционными ценностями, которые мы унаследовали, и консьюмеристским императивом, внушенным нам современной культурой.

В «досовременные» времена разница между тем, что проповедовали философы, и тем, как люди жили, не была столь уж велика. Изобилие обеспечивает безопасность, но даже самое богатое изобилие не может защитить нас от таких несчастий, как война, голод, болезни, несправедливость и жестокость тиранов. Философ-стоик Сенека, один из самых богатых людей в Риме, всё же был приговорен к смерти Нероном. Что касается подавляющего большинства — рабов, крепостных, крестьян и рабочих — не было практически никакой перспективы для накопления даже скромного богатства.

Мигель Хворостов: Откровение цвета

Мор бесцветия.

Окружающий нас мир полон цветов и, казалось бы, – нет ничего, не имеющего цвета. Однако, подобное представление может сложиться лишь в том случае, если мы посчитаем наше личное впечатление – истиной.

Чтобы избавиться от этой глупой иллюзии, посмотрим на то, чем был цвет изначально, в мире Традиции, и каково его значение в современности.

     Мир цвета. 

Главная черта мира Традиции – целостность. Никакая, самая малая деталь мира не может существовать и считаться реальной сама по себе, вне религиозного или мифического контекста.

Если попытаться дать некоторое общее определение цвета в мире Традиции, вероятно, оно будет примерно таким: Цвет – это преображающий аспект видимой реальности. Так как проявленная реальность косвенно или непосредственно происходит от Бога или божественной реальности, цветовая гамма мира имеет преображающее, инициатическое и символическое значение, дающее возможность миновать границу между мирским и священным.

У каждого из цветов свой смысл и свое значение, но направленность их едина – к божественному истоку всех вещей и всех цветов.

Цвета включены в сакральный миропорядок и выполняют в нем свое предназначение.

Прежде чем обратиться к примерам, стоит заметить, что в различных традициях смысловое наполнение одного и того же цвета, а, значит, и сокрытые в нем возможности – могут различаться. Тем не менее, само значение цвета как преображающего символа – едино для всех традиций.

В христианской традиции голубой и синий цвета – это цвета небесной истины, вечности и веры. В исламе – это цвет созерцания и благодати Всевышнего, а в иудаизме о нем сказано так : «Это цвет моря, похожий на цвет неба, подобный цвету Престола Славы Всевышнего».

Все эти слова и характеристики носили для людей Традиции отнюдь не сугубо описательный или концептуальный характер – они указывали на возможности, сокрытые в цвете - открытые для реализации и воплощения.

Созерцая небо, человек Традиции приближался к божественной, вечной Истине, обретал веру в нее (не абстрактную, а основанную на собственном, живом опыте сакрального), верность предписаниям свыше, и тем самым становился причастным благодати Всевышнего.

Подобное восприятие синего цвета, разумеется, не было только лишь функциональным, не осуществлялось из какой-либо корысти, а было непреходящим свойством самого человеческого естества.

Натэлла Сперанская: Убивайте своего внутреннего обывателя!

Низкий уровень культуры – вот чего следует стыдиться.

Убивайте своего внутреннего обывателя, душите его поэзией Лорки, травмируйте операми Штокхаузена, шокируйте спектаклями Ромео Кастеллуччи, изгоняйте образами фон Штука.

Не оставляйте ему ни малейшего шанса! Не позволяйте ему открывать рот – его суждения безнадежно глупы, его критика бессодержательна.

Проходите мимо тех, кто, не прочитав ни одного теоретического сочинения Малевича, спешат обрисовать его творческий путь тусклыми красками убогих оценок.

Отвечайте молчанием каждому, кто, не заглянув в бездну, хочет заклеймить великого Врубеля, называя его дьяволопоклонником.

Ходите в картинные галереи, посещайте поэтические вечера – пусть ваш внутренний паразит издохнет от столкновения с подлинным величием.

Никаких полумер и компромиссов!

Для чего человек и культура

Человек уже в момент рождения получает определенный набор способностей.

Способности даются для того, чтобы переработать их в продукты культуры и в переработанном виде вернуть материи. 

Конечный потребитель продуктов культуры - вовсе не человеческое общество, а та более общая субстанция, которая порождает и общество, и культуру. В ней самой содержатся те запросы, которые удовлетворяет личность человека, наделенного ею же способностями.

То есть, происходит дарообмен. И это значит, что за изучение некоторого предмета человек отвечает не перед небытием, которое заведомо равнодушно ко всякой инициативе человека, но перед тем сознательным началом бытия, которое не есть бытие в целом, но является наиболее живой и активной его частью.

(с) Владимир Емельянов, шумеролог

Дирк Беккер: Общество будущего: какое оно? (2012 г.)

Дирк Беккер (Dirk Baecker) – немецкий социолог и экономист, заведующий кафедрой культурной теории и культурного анализа в университете Цеппелин (ZU) во Фридрихсхафене на Боденском озере. В 2008 году авторитетный журнал «Cicero» влючил его в список из 25 самых влиятельных в своей области ученых Германии. Беккер – ученик Никласа Лумана, последователь социологической теории систем и автор шестнадцати тезисов о следующем обществе, развитых им в книге «Исследования следующего общества» (Studien zur nächsten Gesellschaft). Общество будущего по Беккеру – компьютерное. Оно будет так же сильно отличаться от общества печати, как последнее – от письменного общества античности. Если античность имела дело с избытком символов, модерн – с избытком критики, то для следующего общества будет характерен избыток контроля. По крайней мере так можно предположить, приняв тезис о том, что средства распространения информации оказывают доминирующее влияние на структуру общества и его культуру.  Дирк Беккер автор книг: «Информация и риск в рыночной экономике» (Information und Risiko in der Marktwirtschaft 1988); «Чем торгуют банки?» (Womit handeln Banken? 1991); «Организация как система» (Organisation als System 1999); «Зачем культура?» (Wozu Kultur? 2000); «Ключевые работы системной теории» (Schlüsselwerke der Systemtheorie 2005); «Форма и формы коммуникации» (Form und Formen der Kommunikation 2005); «Исследования нового общества» (Studien zur nächsten Gesellschaft 2007) и многих других.

* * *

Русский журнал: Профессор Беккер, Вы утверждаете, что культурной формой следующего общества будет не равновесие, а система. При этом идентичности будут выстраиваться не на основании вытеснения отклонений, как раньше, а их усилением и образованием в результате новой ниши. Как может практически происходить переход от одной культурной формы к другой в такой стране как Россия?

Дирк Беккер: На ваш вопрос можно ответить лишь объяснившись предварительно, что понимается под «культурной формой» общества. Никлас Луман ввел это понятие в своей книге «Общество общества» (Die Gesellschaft der Gesellschaft), высказав гипотезу о том, что избыток смыслов, которые производят в обществе все медиа: язык и письмо, средства распространения информации (книгопечатание, пресса, радио, телевидение, Интернет) и медиа успеха (власть, деньги, правда, вера или искусство) – избыток смыслов, производимый ими всеми, как-то должен быть сведен к одной форме, позволяющей решить, какая коммуникация станет допустимой, а какая будет отклонена.

Харагэй - общение без слов

У японцев есть такое понятие - харагэй, это японское искусство общения без слов, своего рода настоящее чтение мыслей собеседника. Харагэй (Haragei) дословно переводится как искусство живота, хара в переводе с японского означает живот, а гэй - искусство. В Японии центром души, логики и других чувств и инстинктов считался живот, в отличие от европейской культуры, где душу человека помещают в голову или сердце.

Искусство живота харагэй, когда два человека понимают друг друга без слов, является чисто японским инструментом общения. Люди другой культуры иногда не в состоянии овладеть этим искусством. Считается, что японская культура высококонтекстная, основная информация, предназначенная для собеседника, лежит в окружающей среде, поведении человека, а вслух высказывается очень малая часть того, что необходимо передать. Европейская же культура называется низкоконтекстной, все необходимые для передачи вещи проговариваются. Мы стараемся выяснить непонятные моменты до конца, задавая вопросы, пока не получим ответы, в такой ситуации японцы предпочитают неопределённость и молчание. Если в разговоре возникает длительная пауза, то японцы не испытывают неудобства, в то время как среди европейцев это вызвало бы неловкость.

С харагэй тесно связаны такие понятия, как амаэ и хоннэ то татэмаэ. Амаэ означает зависимость от благожелательности других и однозначно нельзя перевести на другой язык, так как нет аналога. Но это явление влияет на построение отношений с окружающими, как и чувство долга (гири), вины (цуми), стыда (хадзи) или необходимость быть сдержанным (энрё).

Все отношения, возникающие между японцами, можно разделить на три больших группы, или круга - внутренний круг, промежуточный круг и внешний круг. Японцы очень чётко подразделяют эти три круга общения и, соответственно, по-разному ведут себя в различных ситуациях с представителями различных кругов. Например, во внутреннем круге общения амаэ присутствует и отсутствует сдержанность энрё. В промежуточной зоне присутствует энрё, но отсутствует амаэ, а во внешнем круге общения нет ни того, ни другого.

Защитный купол спас изображения эпохи неолита на острове Скалистый

Где находился сакральный центр людей каменного века?
Защитный купол спас изображения эпохи неолита на острове Скалистый. 

До группы островков посреди озера Канозеро на юго-западе Кольского полуострова непросто добраться и сейчас, еще труднее было добираться 4−6 тысяч лет назад. Кому и зачем в эпоху неолита понадобилось украсить скалы сотнями изображений? Этого мы не знаем — как и не знаем, что заставляет наших современников год от года испещрять те же скалы новыми надписями. Канозерские петроглифы, обнаруженные в 1997 году, всего за полтора десятка лет оказались под угрозой необратимой порчи. Ситуацию усугубляла структура породы: талькохлорит, из которого состоят острова, крошится даже при контакте с твердыми подошвами ботинок.

Увидев плачевное состояние памятника, премьер-министр Дмитрий Медведев распорядился выделить 15 миллионов рублей на создание защитного купола на острове Скалистый. Год назад строительство уникального объекта завершилось. Петроглифы Канозера почти не содержат картин сухопутной охоты. При этом широко представлены сцены, в которых на сухопутных животных — лосей, медведей, бобров — охотятся с лодок. Еще больше сцен морской охоты на белух.

«Канозеро никогда не было заливом Белого моря, — говорит старший научный сотрудник отдела палеолита Института истории материальной культуры РАН в Санкт-Петербурге Евгений Колпаков. — Поселения морских охотников, известные специалистам, находятся за 200 километров отсюда, на северном побережье Кольского полуострова». Что же заставляло людей добираться до Канозера по весьма трудному пути? Религиозные мотивы, убежден ученый: «Сегодня не вызывает сомнений, что на острове Скалистый находился сакральный центр людей каменного века».

Prehistoric Design / Art decision

Prehistoric Design / Art decision
Design inspired by prehistoric.

5th millennium BC.
late Chalcolithic - culture Karanovo VI
Targovishte, Bulgaria

Artist: Slavyan Stoyanov - kreksofin
https://www.facebook.com/Kreksofin.Art

Стивен Эдред Флауэрз: Идея цельной культуры: модель восстания против современного мира

I. Введение 

Наша культура больна. Веками она подвергалась разрушению. Её составные части постепенно разъединялись и обособлялись от своих естественных, жизненных корней. Подобное разрушение культуры можно исправить, привести в первозданный вид только при помощи соединения, или воссоединения.
В слове "культура" есть что-то, что слегка раздражало меня на протяжении лет. Кажется, люди используют его неясно и двусмысленно. Когда я начал преподавать мировую литературу в переводе в Техасском университете осенью 1984 года, я занялся более обстоятельным исследованием понятия "культура", с намерением использовать найденное в моих лекциях. Итогом стало открытие "культурной решётки" (culture grid). Культура состоит не менее чем из четырёх различных категорий, каждая из которых существенна для идеи культуры в целом, и ни одной из них нельзя пренебрегать при попытке описать её во всей полноте. Эти четыре категории являются следующими: этническая культура, духовная культура, вещественная культура и языковая культура. В самых последних обсуждениях этих культурных категорий ударение делалось на само существование четырёх категорий и необходимость каждой из них для описания целого.

Sapa acolo unde esti ! / Dig where you stand !

Назип Хамитов и Вселена Крылова: О влиянии кино и телевидения на природу человека

Джим Моррісон (1966 року) в українській вишиванці

Знайдені ексклюзивні фото культового співака Джима Моррісона 1966 року, де він в українській вишиванці.

Found exclusive photos cult singer Jim Morrison in 1966, where he is Ukrainian embroidered shirt.

Фотографував Моррісона американський фотограф Гай Вебстер.

За легендою цю сорочку Джімові подарував Андрій Ворхола (Andy Worhol), а ось, що розказала мені сьогодні пані Галина Хом'як:

У 1968-69 роках вона навчалася в Нью-Йоркському університеті, а кілька годин на тиждень підробляла у "SURMA Ukrainian book and music store" – українській етно-крамниці, що і досі є на 11 E 7th St . Наші вишиванки завжди були ходовим товаром, а особливо модними — наприкінці 60-х початку 70-х років.
У свої «зміни» пані Галина особисто бачила, як їх придбали Jimmy Hendrix, Robert Redford, Candice Bergen i Woody Allen. Виявляється, що побачити таких людей в українській крамничці на Сьомій Стріт було так само просто, як Ющенка на Сінному рику :))))))
А тим часом неподалік Андрій Ворхола (батько поп-арту) збирає знамениті богемні тусовки у своїй майстерні «Фабрика», котрі відвідують найвидатніші зірки тієї епохи. Він співпрацює з Елізабет Тейлор, Джимом Моррісоном, Елвісом Преслі, Міком Джаґґером, Лайзою Мінеллі, Джоном Ленноном, Даяною Росс, Бріжіт Бардо, Майклом Джексон, та ін. Енді був частим гостем у крамничці SURMA.
Цікавий факт, що пані Галині тоді було 19, дівчина активно спілкувалася у мистецьких колах, а її батьки пильно стежили, щоб «Фабрика» Ворхоли не потрапила до кола уподобань порядної українки, через наркотики та розтлінність життя, притаманні тогочасній богемі :)))
Отже, гадаю, дякуючи цій історії, зв’язок вишиванка-Ворхола-Моррісон, виглядає ще більш імовірним.

Салман Рушди о литературе

Набрёл на подходящую цитату Салмана Рушди:

"Читатели, обнаруживающие, что не могут пробить себе путь сквозь влажные джунгли дрянной беллетристики, и становящиеся циниками вследствие уродливых гипербол, в изобилии присутствующих в каждой книге, сдаются. Купят за весь год пару премированных книжек, может ещё пару книг авторов, чьё имя им знакомо, и исчезнут. Перепроизводство и чрезмерная реклама книг отпугивает людей от чтения. Дело не том, что множество романов охотятся за малочисленными читателями, а в том, что множество романов попросту вытесняют читателя".