Игнат Сахаров: Оказывается, муравьи не любят работать

Мы им так верили и приводили их в пример, но, оказывается, муравьи все это время нас обманывали. Они такие же лентяи, как и мы.

По-видимому, это самое шокирующее изменение картины мира со времен падения цен на московскую недвижимость. Или даже со времен внезапной правды про Деда Мороза, ведь об аномальном трудолюбии муравьев мы тоже знали с детства. Благо это качество отрекламировал еще баснописец Крылов, а после него — вся литература, где муравьи фигурировали хотя бы в эпизодах. Но вот пришли Даниэль Шарбонно и Анна Дорнхаус из Аризонского университета — и мир больше не будет прежним.

Этим аризонским ученым пришла в голову мысль пометить муравьев в пяти лабораторных колониях разными красками, чтобы различать отдельные личности, а после снять всю их жизнь на микрокамеру и понять, как складываются их трудовые отношения. Но никто не ожидал таких новостей. Оказалось, что только 2,6% муравьев постоянно работают, то есть ведут себя так, как и положено муравьям. 70% работали лишь половину времени, потом начинали имитировать активность. А 25% не делали вообще ничего, просто бесцельно слонялись по округе.

Сначала ученые решили, что работа у муравьев посменная или что часть муравьев выполняют функции, скрытые от глаз. Но нет, эксперименты показали, что четверть муравьев, фигурально выражаясь, сидят на диване с пивом и щелкают пультом. При этом их кормят и не прогоняют. Еще оказалось, что у муравьев-лентяев брюшко больше, чем у других. И это неудивительно, мы такое наблюдаем даже у высших приматов.

Когда исследования продолжили, выяснились новые детали. Если из колонии забирали часть работящих, правильных муравьев, такая же часть лентяев вдруг находила в себе мотивацию и отправлялась работать. Если же забирали лентяев, их никто не заменял, просто на их место рождались новые. При этом колония с лентяями росла быстрее, чем та, где оставили лишь трудоголиков. И да, хоть ученые всегда предостерегают от аналогий, но вспоминаются истории, как разные человеческие режимы боролись то с тунеядцами, то с хиппи, то с другими отклонениями от образа идеального члена общества. В итоге отклонения возвращались к исходному проценту, едва борьба прекращалась.

Что до муравьев, то недавно аризонские исследователи, отследив больше 20 колоний за два года, пришли к окончательному выводу: лентяи — это трудовой и генетический резерв. Их кормят именно за то, что при любой убыли — кабан на муравейник сел или еще что — они сразу принимаются за работу, и жизнь продолжается без перебоев. Про людей ученые ничего не говорили, но никто теперь не мешает тебе лежать на диване с пивом и осознавать себя важным резервом и основой генетического разнообразия. Город ведь так похож на муравейник, а значит, теория годится для жизни. Пока не опровергнут.

Феномен муравьиного круга

Поскольку муравьи слепы, они они полагаются только на обоняние и осязание, и иногда обоняние играет с ними злую шутку.

В поисках пищи муравей выделяет пахучее вещество — феромон, чтобы другие муравьи могли пойти за ним. Если муравей теряет источник запаха пищи, он может случайно наткнуться на собственный след и пойти по нему, оставляя еще больше феромона.

Почуяв гормон, к путешествию по кругу примыкают другие муравьи, усиливая химический сигнал. Муравьям кажется, что они идут по все более четкому следу, в то время как на самом деле они ходят кругами, пока не умирают от истощения. Только немногим особям удается выйти из круга смерти. Муравьиный круг может формироваться из тысяч особей, но почти каждой из которых суждено бессмысленно погибнуть!

Самый большой муравьиный круг смерти наблюдал американский путешественник Уильям Биб в 1921 году в Гайане. Его диаметр составлял 365 метров, а продержался он около двух дней.

Валерий Скурлатов: Муравьиная звезда (об Александре Коваленкове)

Коваленков, надо отдать ему должное, блестяще разбирался в своем ремесле; познания его были велики. Жизнь Коваленкова сложилась удивительным образом: на склоне лет он пришел к выводу, что муравьи прилетели к нам с другой планеты, что они – истинные носители разума и знаний; он и книгу об этом написал. Партийные идеологи были неприятно удивлены аполитичностью взглядов известного литератора: на территории СССР даже птицам небесным должно было быть ясно, что единственным носителем разума и мирового прогресса является советский человек, а никакой не муравей. И обстоятельные разъяснения Коваленкова воспринимались слушателями недоверчиво, а то и с опаской. Дискуссия затягивалась, каждая из двух сторон стояла на своем; компромисс, действительно, тут был невозможен. Закончилось всё этот так, как и должно было закончиться: Коваленков умер, совершенно уверенный в своей правоте.