1. МАГИД: Современные писатели-фантасты часто обращаются к теме будущего. Но, насколько я могу судить, будущее им видится исключительно в мрачных тонах. С романом "Ливиец" иначе. Нельзя сказать, что нарисованное Вами будущее безоблачно, но в нем, во всяком случае, есть надежда на лучший мир, в котором люди свободны и сильны. Почему так? Вы оптимист или существует какое-то более глубокое отличие от Ваших коллег по цеху?
АХМАНОВ: К сожалению, российские фантасты обращаются к теме будущего не так часто, как хотелось. Это связано с рядом причин, которые я постараюсь рассмотреть ниже.
Первое (это лежит на поверхности): фантастика, как и другие литературные жанры, не избежала коммерциализации. Более востребованы, а значит, выпускаются в гораздо больших количествах, романы фэнтези, боевики и приключенческая фантастика. Такие произведения легче писать, они не требуют серьезных раздумий, их логика проста, а иногда и вовсе отсутствует. Если действие и переносится в будущее, то этот грядущий мир опять-таки является ареной для приключенческого сюжета, никак не связанного с социологией, развитием науки, изменением психологии людей и тому подобными вещами. Достаточно просто вообразить какую-нибудь глобальную катастрофу (лучше всего, нападение злокозненных пришельцев) и заполнить страницы книги сражениями космических флотов и рукопашными схватками. В результате получится тривиальный боевик или "космическая опера" (романы Злотникова).
Уместно напомнить классификацию произведений о будущем, которые, на мой взгляд, делятся на утопии, антиутопии и фантастико-приключенческие романы (ФПР), в которых будущее - лишь смутный и достаточно условный фон. Отличие утопий и антиутопий от ФПР состоит в том, что книги этого рода относятся к социальной фантастике, причем грань между утопией и антиутопией достаточно заметна, тогда как рубеж антиутопия-ФПР весьма размыт. Последнее утверждение становится понятным, если упомянуть такие романы, как "Времена негодяев" Геворкяна (1995), "За право летать" Андронати и Лазарчука (2002), "Вариант "И" Михайлова (1997). Они описывают некие приключения в сравнительно близком и не очень благополучном будущем, так что можно считать их, с одной стороны, ФПР, а с другой - антиутопиями, хотя социальный момент в этих книгах выражен не столь определенно и сильно, как, например, в ефремовском "Часе быка".
Второе. Утопия, то есть роман о счастливом будущем, в корне отлична от антиутопий, ФПР и вообще от любых других литературных жанров. Можно было бы сказать, что мрачный тон российских романов о будущем связан с мрачной ситуацией в нашей стране, с распадом Союза, крушением идеалов, обнищанием и т.д., но это будет верно лишь отчасти. На самом деле утопий в российской и мировой литер туре очень немного, и причина такой ситуации связана не с социальными потрясениями, которые мешают оптимистическому видению грядущего, а с проблемой чисто литературной - или, если угодно, философской. Всякое литературное произведение (по крайней мере, большинство из них) имеет сюжет, а сюжет строится на основе движущих его противоречий, конфликтов между бедностью и богатством, конфликтов между поколениями, конфликтов национального, религиозного, любовного характера и т.д. Этих противоречий не так много, но они порождают целые жанры - например, в основе любой детективной истории лежит конфликт между преступлением и законом. Поистине, нет конфликта - нет романа! Как и повести с рассказом.
