Артем Корсун: Эволюция венерианских мотивов и переполюсовка половых ролей планет и светил

 Аудио - https://youtu.be/zrtUB82uGxE  

Есть девушка, которая сидит в пещере, на дереве или, позднее она заточена в башню, она находится в труднодоступном месте, она является и богиней-пчелой и носительницей витальности своего рода. Ей каждый день приносят еду, в какие-то знаковые периоды года или венерианского цикла, поднимаются мужчины, делают детей и уходят. По какому принципу отбираются эти мужчины сказать сложно, поскольку есть широкий спектр проявлений этого образа. 

Девушка в башне - та самая Мзетунахави, девушка не видевшая Солнца / не виденная Солнцем. Она там сидит, в её тело вселяется родовая богиня / богиня местности и она является её персонификацией. Она - богиня хранительница конкретной местности / конкретного рода. Она там заточена. В какие-то даты она оттуда выходит. 

Затем появляется королевский цикл, в котором сказочный герой должен запрыгнуть на коне или каким либо иным образом проникнуть в эту башню и переспать с нею. И дальше он должен подтвердить, что он туда добрался и после этого он становится королём. 

В пределах этой парадигмы прикованной получается девочка, она там живёт, это не строительная жертва, она живая, её не принесли в жертву в физическом смысле, но при этом она в какой-то мере жертва, поскольку не может оттуда выйти. 

Есть Даная, заточённая своим отцом в башню, Зевсу это не помешало, есть многочисленные сказки турецкие и соседних народов (османской империи) в них у султана рождается единственная дочь (поскольку мир османский вообще непонятно почему единственная дочь у султана с его гаремом, ну оки), он получает неблагоприятное предсказание о том, что она умрёт и девочку из лучших побуждений заточают то в стеклянную башню, то ли в подземелье. Девичьи башни, которые много по Восточному Средиземноморью, Причерноморью и в Прикаспии (самая известная - Баку). И они там живут. Донжон это такая девичья башня. 

Есть история Рахав, которая просто заключена в башню Иерихона. При этом есть фигура короля, который происходит из чудесных рыжих людей, он с чудесными свойствами, но король он не сам по себе король, у него нет постоянного места жительства, подобно тому как Солнце обходит по кругу все созвездия, он как персонификация этого Солнца должен обходить все селения, в каждом из них то ли в храме в центре селения, то ли в стене живёт по такой девушке и король должен с ней переспать. Если рождается девочка - она должна стать следующей девой в башне, когда она достигнет нужного возраста. Что будет с мальчиком - можно просто выбросить со скалы, но не стоит его выбрасывать, потом он вырастает, его садят на коня и по смерти этого короля таких мальчиков много, они собираются на турнир на котором решают кто из них более всего достоин занять трон своего отца. Турнир бастардов. После этого уже новый король объезжает эти селения, башни и храмы. 

Владимир Можегов: Circus и Сlown как духовные перевертыши понятий Церковь и Царство

В культуре нового времени образ злого клоуна берет начало в рассказе Эдгара По «Прыг-скок», в котором карлик-шут мстит обидевшим его королю и его свите, хитростью заманивая их в ловушку и сжигая живьем подвесив к пылающей люстре бального зала…

Клоун — зловещая, вообще-то говоря, фигура. Современные словари расскажут вам, что слово это происходит, возможно, от английского clowne, cloyne в значении «деревенщина»…

Всё здесь, однако, далеко не так безобидно. И Голливуд совсем не случайно поставляет сегодняшней варварской публике поток клоунов-маньяков. Те, кто ощущает в фигуре клоуна нечто демоническое, будут правы.

Слово это обрело популярность в XVII веке, вскоре после казни Кромвелем короля Англии Карла Первого. Именно тогда в английских цирках появилась фигура клоуна clown, изображающая убитого короля, что с одной стороны весьма веселило пуританскую публику, а с другой – несколько растворяло культурный шок (сгущай и растворяй – написано на руках демона Бафомета, к которому мы еще вернемся). Ведь для традиционного христианского сознания убийство короля – тягчайшее преступление, по сути – покушение на самого Бога («Не прикасайся к помазанникам моим», — говорит Библия).

Само слово clown обыгрывает crown (корона), намекая на голову казненного монарха, которая катится с эшафота по мостовой, теряя корону (даже графически это подчеркнуто: в англ. языке буква «l» подобна перевернутой «r»).

Подобные зловещие игры издревле практиковалось в среде враждебных Церкви и Короне тайных обществ. Достаточно вспомнить образ Бафомета, которому поклонялись духовно переродившиеся рыцари-тамплиеры… Или образ «соломенной вдовы», под которой в среде фрондирующих рыцарей-трубадуров при дворе Алионоры Аквитанской понималась Католическая церковь.

С началом Реформации, т.е. всеохватывающей революции против традиционного мира, подобные образы стали повсеместно внедряться в массовое сознание. Настоящую же широкую популярность слово клоун обрело уже после французской революции и казни короля Франции Людовика XVI.

Итак, перед нами, в сущности, символ современного мира, смыслом которого являются уже не Церковь и Царство (истина и добро), а их духовные перевертыши – Circus и Сlown.

После того, как фигура истинного Царя устраняется, на историческую сцену, подхватывая корону казненного монарха и напяливая ее на себя, выходит клоун. Его функция – переворачивать смыслы вверх ногами, делать черное – белым, низкое – высоким. Клоун – это тень короля, это – дверь в инферно…

Лев Абалкин: Мера власти

Одним из самых выдающихся, самых влиятельных городов древнего Шумера являлся Ниппур (значение наименования остаётся невыясненным. По всей видимости, это дошумерское название, которое в народной этимологии пытались возводить к "переправа", "средина"). Это было исключительное место и покровителем города считался сам Энлиль (по-аккадски Эллиль) — Владыка ветров. 

Чем же был могуч и влиятелен Ниппур? — В городе никогда не было царственных родов и он никогда не рассматривался как престольное место, но каждому господарю и владыке древности, алкающему всемирного признания и царственности жизненно важно было получить благоволение сего священного града, без коего он оставался бы лишь извечным бесправным притязателем на верховную власть. Безмерно почётным считалось именоваться покровителем и благодетелем Ниппура.

В 1916 году, в последние годы существования Османской империи, в годы грохочущей первой мировой войны, немецкий ассириолог Экхард Унгер во время раскопок в Ниппуре, обнаружил пруток из медного сплава длинною чуть более полуметра (около 518,6 мм). Он предположил годами его создания cередину XXVII в.д.н.э. и сделал вывод, что предмет являлся образцовым мерилом-подлинником "локтём", на основании которого создавались его подобия по всему Шумеру.

Попытки создания единого свода мер и весов для всего Междуречья предпринимались неоднократно на протяжении всего III тыс.д.н.э. Так, нам известно о введении такового единого свода и Шаррукином во время его внутренних преобразований жизнеустройства его же великой державы. Уверен, Царь битвы, истинно понимал природу и суть власти, решая кому и как следует считать, отмечать, учитывать и мерами мерить. Полагаю, до него сие знали хорошо и в священном граде Господина дуновений...

Немировский А.И. Царская власть у этрусков

При первом знакомстве с античной традицией может создаться впечатление, что древние авторы, не сомневавшиеся в существовании у этрусков царской власти, обладали лишь легендарными сведениями о ней Отсюда — имена царей, явно образованные от названий городов, рек, гор. Так, города Клузий и Вейи породили царей Клузия1 и Вейента2, Тарквинии— Таркона3, Пиза — Пизея4, реки Тибр и Аниен — Тиберина5 и Ания6, гора Массик — Массика7. В числе этрусских царей фигурируют и боги: Янус и Таг. Но и этого показалось малo античным антикварам Они создали трех царей от различных названий одного и того же народа — Тиррена8, Туска, или Этруска9, и Расену10.

И вес же часть известных нам имен этрусских царей, сохранившихся у римских и греческих авторов эпохи римского господства, восходит к летописям или вполне достоверным преданиям. Это, прежде всего, связанные с событиями древнейшей римской истории Тарквинии.

Историчность Тарквиниев, как этрусских правителей в Риме, вызывала сомнении у ряда историков прошлого века11. Но открытие в Цере гробницы с надписью Tarchnas (1846 г.), и особенно «гробницы Франсуа» в Вольцах с изображениями известных из традиции этрусских героев Macтарны, братьев Авла и Целия Вибенна и некоего Гнея Тарквиния Римского, сделало для преобладающего большинства исследователей несомненным существование в Риме царской династии этрусского происхождения12.

Держательница мира

Ута фон Балленштедт, супруга Эккехарда II (маркграфа Мейсена), фигура на фасаде Наумбургского собора, ок.1250—60

Н.К.Рерих. "Держательница Мира (Камень несущая)", 1933 год.

Детская Царственность

В Египте существовала «детская царственность» (представлена ребенком Гором, ребенком Мелхиседеком, ребенком Саргоном, ребенком Моисеем, ребенком Эдипом, ребенком Митрой, ребенком Иисусом). И «взрослую (женскую/мужскую) царственность» следует отличать от «детской царственности». Это два разные дара Небес, которые получило человечество, – «Царство» (imperium) и «Священство» (sacerdotium), и первый относится к делам мирским («(земное) Царство»), второй – к духовным («(небесное) Царствие»): «Великая же инех, иже в человецех, два еста дара Божия от Вышняго дарованна человеколюбия, Священство же и Царство. Ово убо Божественным служа, се же человеческими владея и печется, от единаго же тогожде источника обоя происходит» («Стоглав», глава 62). «Взрослая царственность», т.е. «Царство», наполняет смыслом человеческую жизнь, аналогично тому, как храм придаёт смысл существованию камней, а стихотворение обогащает смыслом слова [Сент-Экзюпери А. де. Цитадель. – С. 620]. «Детская царственность», т.е. «Царствие (Священство)», является зеркалом трансцендентного мира, отражением божественных миров на земле, представлением Воли о себе самой («Это – Я», «Я есть Другой»), камнем, на котором созидается храм, словом, которым творится Мир.

(с) Олег Гуцуляк