Но тогда возникает другой вопрос: почему же Церковь так много говорит о целомудрии? Потому что христианство защищает любовь от её разрушения. Подобно тому как берега защищают реку от превращения в болото, так и нравственные заповеди защищают человеческую любовь от распада. Целомудрие – это не отрицание любви и не страх перед телом. Это способность видеть в человеке больше, чем тело. Это способность помнить, что перед тобой бессмертная личность, созданная по образу Божию. Там, где исчезает это видение, любовь постепенно превращается в потребление, а человек – в предмет.
Впрочем, христианство знает и другой путь. Есть люди, которые не вступают в брак ради более полного посвящения себя Богу. Это путь монашества и девства. Но очень важно понимать: монашество выше брака не потому, что тело плохо или брак нечист. Монашество – это особый дар и особое призвание. Церковь никогда не противопоставляла святость браку. Среди святых есть монахи, епископы, супруги, родители многодетных семей, вдовы и вдовцы. В Царствии Божием человека будут спрашивать не о том, женился он или нет, а о том, научился ли он любить.
Поэтому, если вернуться к вашему вопросу, я ответил бы так. Секс сам по себе не является грехом. Грехом может стать всё, что отрывается от любви, верности и уважения к человеческому достоинству. А может стать и языком любви, через который супруги выражают своё единство, доверие и взаимное дарение себя друг другу. Всё зависит не только от того, что делает человек, но и от того, кем он становится через свои поступки.
В конечном счёте вопрос звучит даже не так: «Секс – это грех или нет?» Настоящий вопрос гораздо глубже: способен ли я любить другого человека больше самого себя? Способен ли я видеть в нём образ Божий? Способен ли я быть верным не только в минуты радости, но и в болезни, старости, бедности и скорби? Потому что именно там начинается та любовь, которую благословляет Бог. И именно такая любовь делает двух людей не просто соседями по жизни, а одной плотью и одной судьбой на пути к вечности.
