Андрій Поцелуйко: Чи можливі філософія та етика без метафізики?

 Одним із найамбітніших проєктів новітньої філософії було звільнення мислення від метафізики. Позитивісти прагнули побудувати знання виключно на емпіричних фактах і логічному аналізі, а багато сучасних напрямів намагалися уникнути будь-яких тверджень про надчуттєву реальність. 

Проте виникає питання: чи справді можлива філософія, повністю позбавлена метафізичних передумов?

Відповідь значною мірою залежить від того, як розуміти саму метафізику. Якщо вважати нею лише вчення про Бога, абсолют, душу чи першооснови буття, тоді можна говорити про існування неметафізичних філософських концепцій. Однак існує ширше розуміння метафізики — як сукупності фундаментальних засад, які не можуть бути остаточно виведені з емпіричних фактів або логічно доведені. Саме це розуміння, на мою думку, краще відображає реальну структуру філософського мислення.

Жодна система поглядів не починається з «чистих фактів». Факти самі по собі не говорять, що є добрим, справедливим чи цінним. Вони лише описують те, що існує. Ще Девід Юм звернув увагу на неможливість логічного переходу від тверджень про те, що «є», до тверджень про те, що «повинно бути». Якщо ми знаємо, що певне суспільство існує, що в ньому панує нерівність або що більшість підтримує певний закон, із цього не випливає, що така нерівність справедлива чи що закон є морально правильним. Для нормативного висновку завжди потрібна додаткова ціннісна передумова.

Чи може на дні істини знаходитися метафізична деградація?

 1. Істина як оголення ентропії

У класичній метафізиці істина (Aletheia) часто сприймалася як світло, повнота та благо. 

Однак модерна та постмодерна думка припускають інший сценарій:

Нігілістичний підхід: Якщо «істина» — це відсутність будь-яких надбудов (релігії, культури, моралі), то на її дні ми можемо знайти «метафізичну порожнечу» або деградацію смислу до рівня чистої матерії чи хаосу. 

Приклад: У Хайдеггера «істина» — це не просто правильність, а «непотаємність». Якщо розкрита сутність світу виявляється позбавленою творчої сили, ми констатуємо онтологічний занепад.

2. Метафізична деградація: термінологічний парадокс

Саме поняття «метафізична деградація» зазвичай означає відхід від вищих принципів (логосу, духу) до нижчих (інстинктів, механіки).

Якщо істина — це корінь: Тоді деградація не може бути її фундаментом, бо вона є лише відсутністю або псуванням істини.

Якщо істина — це фінальна точка аналізу: Тоді ми можемо виявити, що фундамент, на якому тримається буття, «прогнив» або деградував. У цьому сенсі «дно істини» стає дзеркалом нашого власного занепаду.

Висновок

Так, на дні істини може знаходитися метафізична деградація, якщо ми розглядаємо істину не як ідеал, а як граничну реальність. Це стан, коли форма вже не здатна утримувати дух, і ми бачимо «голе» буття у момент його розпаду.

Олег Телемский: О магии

Чтобы говорить о магии, нам необходимо дать магии надлежащее определение. Это тем более сложно, что под словом «Магия» чаще всего подразумевают совершенно другие феномены и явления, нежели то, чем магия является по сути. Ни колдовство, ни чародейство, ни волшебство не имеют к магии в том смысле, в каком мы имеем в виду этот феномен, никакого отношения.

Самое известное определение магии даёт Алистер Кроули. Магия, согласно Кроули, есть «Искусство и наука совершать изменения согласно своей воле». Определение более чем красиво. Оно представляет, пожалуй, самое изысканное из существующих определений, однако его беда в том, что оно не ставит необходимого предела, границы, позволяющей отличить магию от не-магии.

Я беру стакан, делаю из него глоток и ставлю в другое место. Безусловно, я совершил определённое изменение в окружающей реальности — переставил стакан, преобразовал некоторое количество воды. И безусловно, я сделал это согласно моей Воле. То есть в этом определении любое наше действие может быть рассмотрено как магическое. На это можно возразить, обратив внимание на слова «искусство и наука», но в сущности это тоже не слишком ставит предел — ведь многие произведения современного искусства могут представлять обычные предметы, помещённые под стекло (то есть помещённые в контекст искусства), а под наукой можно понять любое действие, которому необходимо научиться (очень маленький ребёнок не сможет взять стакан и аккуратно поставить его на другое место). Таким образом, строго формально, определение Кроули нуждается в дополнительных уточнениях.

Очень важное уточнение вносит Келтон Кин, автор, которого я в первую очередь рекомендую всем желающим понять логику связи психологии и магии. К определению Кроули он добавляет всего лишь два слова — согласно Келтону, Магия есть искусство и наука совершать изменения согласно своей воле ПОСРЕДСТВОМ МЕТАФОРЫ. Обратите внимание, насколько это конкретизирует изначальное определение и одновременно с этим уводит нас от пошлых и банальных представлений о магии как о колдовстве.

Сергій Чаплигін: Нова програма метафізики...

У Фрідріха Шиллера є вірш «Боги Греції», сповнений таким собі декадентським світовідчуттям про «світ богів, який приречений на загибель»:

«Де ти, світлий світ? Повернися, воскресни, 
Дні земного ласкавий розквіт! 
Тільки в небувалому царстві пісні ще 
Живий твій надзвичайний слід. 
Вимерли сумні рівнини, 
Божество не з'явиться очам; 
Ах, від спекотно-життєвої картини 
Тільки тінь залишилася нам».
Саме в ньому вперше зачіпається тема «розчаклування світу».

Найбільш широку популярність цей феномен отримує завдяки працям німецького соціолога та філософа Макса Вебера, який оформив його в окрему концепцію «Entzauberung der Welt».

Під «розчаклуванням світу» став розумітися процес секуляризації  та деміфологізації суспільного життя, який ознаменував поворот в історії європейської думки до раціоналізму і позитивізму в епоху Нового Часу.

Одним з прикладів розчаклування світу можна навести приклад яблука, яке впало на голову Ньютона. Адже в саме в момент у Ньютона  виникла ідея, що субстанція Небес і субстанція Землі - це одна й та ж сама субстанція.  І це був справжній фундаментальний перехід від уявлення про сакральні та матеріальні речі.  Бо до цього все було принципово інакше - Небеса складалися з «духовних» речей, Земля - з «матеріальних». Сенс існування Небес та Землі були різні. І тут, після удару по голові, Ньютон усвідомлює, що субстанція Небес  і субстанція Землі є однією і тією ж – що у небесних тіл, що у земних речей.  Це і є «розчаклуванням світу, його десакралізацією, дезонтологізацією, фундаментальним розривом  в  концептуальному, моральному, психологічному сенсах… 

Ось тут і починає зникати іманентний світ, зі своїм буттям (чітко окремим від Буття трансцендентного Бога) і з’являється  абсолютно нове  явище, яке отримує назву «реальності» - тобто  те, що залишається у людини після того, як відбулося зникнення повноцінного виміру Буття. Спочатку цей вимір опинився на периферії, як невиразний спогад про трансцендентного Бога та акт творіння, а потім просто як  свмостійне існування, без додаткових визначень і пояснень.

Ось в цьому і полягає проблема - втрата сакральності  зробило навколишній світ «об’єктивною реальністю», набором «речей», усвідомлених як об'єкти (в сенсі латини «res» - «річ». Тому, «реальність» - це те, що робить річ річчю). Де замість багатовимірного ієрархічного Всесвіту ми отримали протяжне полотно (простір) об'єктів. Тому «реальність» - це не синонім Буття, це його антонім. «Реальність» - те, що залишається після «видалення» Буття.

І, головне,  «реальність» -  це теж аж ніяк не щось само собою зрозуміле, а штучний міфологічний конструкт, який має свою історію походження та прив'язаний до цілком конкретного контексту, а саме - раціоналістичного сцієнтизму.

Що і потрібно подолати. Через нове «зачарування світу».

Це і є завданням нової метафізики.

Рене Генон: Вечные идеи

В предыдущей главе, касаясь тождества духа и ума, мы отметили, что говорить о «Божественном Уме» вполне уместно, если осуществить транспозицию этого термина за пределы области проявления. Данный момент в наших рассуждениях заслуживает особого внимания, поскольку, в конечном счете, именно здесь можно обнаружить саму основу для отождествления. Отметим сразу же, что мы можем рассуждать, исходя из разных уровней, соответственно тому будем ли мы рассматривать Бытие само по себе или выйдем за пределы Бытия; но в любом случае очевидно, что когда теологи утверждают, что «Божественный Ум» или Слово представляет собой «место возможностей», они имеют в виду только возможности проявления, которые, будучи таковыми, содержатся в Бытии. Транспозиция, позволяющая переход от Бытия к Высшему Первоначалу, не принадлежит более к области теологии, но исключительно к области метафизики.

Может возникнуть вопрос: уместно ли говорить о тождестве «Божественного Ума» с платоновским «умопостигаемым миром» или, другими словами, являются ли платоновские «идеи» теми же самыми, что вечно пребывают в Слове? В обоих случаях речь идет об «архетипах» проявленных существ, однако, по крайней мере на первый взгляд, «умопостигаемый мир» скорее соответствует неоформленному уровню проявления, нежели чистому Бытию, или, согласно индусской терминологии, он будет тождественен Буддхи, рассматриваемому в универсальном смысле, а не Атману, даже если мы возьмем Атман в ограниченном значении чистого Бытия. Обе точки зрения являются совершенно законными[1], но в таком случае платоновские идеи нельзя назвать подлинно «вечными», поскольку это слово невозможно применить к чему-либо, что принадлежит к области проявления, даже если речь идет о её высшей ступени, наиболее приближенной к Первоначалу. Тогда как «идеи», пребывающие в Слове, с необходимостью вечны, как и само Слово, ибо все, что относится к изначальному порядку, характеризуется абсолютным постоянством и неизменностью, исключающими всякую последовательность[2]. Несмотря на сказанное выше, мы полагаем Платон мог переходить от одной из упомянутых точек зрения к другой, поскольку таковой переход действительно возможен. Мы не будем, однако, более останавливаться на этом, предпочтя предоставить другим возможность более тщательного изучения вопроса, поскольку он представляет скорее исторический, чем доктринальный интерес.

Владимир Видеманн: Физика вселенной и метафизика космоса

Согласно выкладкам современных ученых, разница в размерах  между вселенной и атомом составляет порядок из числа с 60 нулями (10^60).  При этом клетка человека (усредненная) находится ровно посередине: 30 нулей (10^30) вверх и 30 нулей (10^30) вниз. Таким образом, человек, наблюдая явления вне себя, идет путем внешнего свидетельства, упираясь в границы вселенной, а углубляясь в самонаблюдение – уходит на уровень элементарных частиц. 

Если принять тезис о сингулярности как начале вселенной, то получается, что макромир возник в результате расширения микромира – от условного атома (греч. «неделимый») до всей вселенной, которая продолжает расширяться. Значит ли это, что порядковая разница между вселенной и атомом тоже становится больше? 

Я полагаю, что такая постановка вопроса не совсем корректна, ибо нельзя с помощью трехмерной геометрии описать космическую реальность во всей ее совокупности. Но и Риман тут мало поможет, как и математика в целом, заточенная на логику свидетеля в позиции «человеческой клетки». 

Созерцательные практики, исходя из уникальности центральной человеческой позиции в мире космических величин, позволяют антропному свидетелю как «безгранично» расширяться вовне, так и «бесконечно» сжиматься вовнутрь. Пределы этих расширений и сжатий отождествим с сингулярностью, которая, не имея мерности, та же самая как за внешними пределами вселенной, так и за внутренними пределами элементарной частицы. 

Эту самую сингулярность я отождествляю с эфиром глубокого сна как своеобразной психологической сингулярностью свидетельствующего субъекта. 

В мистическом опыте реальность всего сущего как бы пульсирует между запредельным Парабрахманом и внутренним Параматманом, бесконечно расширяясь (санскр. brh) вовне, антропный свидетель достигает границ собственной души (греч. psyche). Опять же, бесконечно погружаясь в себя, самоумаляясь (ивр. ‏צִמצוּם‏‎, цимцум), этот свидетель достигает порога не имеющего мерности эфира глубокого сна. 

На языке мистиков это звучит как «вознесение за пределы небес» и «погружение в глубины ада»: «Он выше, чем небо, что можешь сделать? Глубже ада, что ты можешь знать?» (Иов, 11. 8-8). 

Но это еще не все.

О неспособности изнутри познать систему

"... Я не уверен, что человек вообще способен осознать на каком уровне какой системы он находится. Можно осознать невыносимую легкость единения со всем сущим и при этом на самом деле быть микробом в какой то заоблачной пробирке.

Спаситель может рисовать какие угодно картины рая, но это может быть иллюзией заманухи в виварий иного уровня.

Пророки могут улавливать далекие сигналы и трактовать их как феноменальные откровения, а на деле это может быть лишь урчание желудка какого-то транскосмического монстра".

Максим Борозенец

Рене Генон: Демиург

Существует большое количество проблем, которые всегда занимали людей, но ни одна из них, пожалуй, не кажется столь неразрешимой как вопрос о происхождении зла. Множество философов и теологов сталкиваются с непреодолимым затруднением: Si Deus est unde malum? Et si non est, unde bonum? (Если Бог есть, то откуда зло? Если Бога нет, то откуда добро). В реальности эта проблема неразрешима для тех, кто считает Творение прямым делом рук Божьих и таким образом, делает Его одинаково ответственным за добро и зло. Нам могут возразить, что эту ответственность уменьшает свобода выбора твари; но если твари могут выбирать между добром и злом, это означает, что и то, и другое уже существует, по крайней мере в принципе; и если они иногда склоняются в пользу зла, вместо того, чтобы всегда быть приверженными добру, это происходит из-за их несовершенства. Но как Бог, будучи совершенным, может создавать несовершенных существ.

I

Очевидно, что совершенное не может породить несовершенное, ибо, если бы это было возможно, совершенное содержало бы в себе исток несовершенного, и таким образом, его уже нельзя было бы назвать совершенным. По этой причине несовершенное не может быть проявлено из совершенного в результате эманации, а может быть только результатом творения ex nihilo. Но как возможно допустить, что нечто произошло из ничего, или, другими словами, что нечто может существовать без первопричины? Более того, признание творения ex nihilo будет тем самым признанием конечной аннигиляции сотворенных существ, ибо то, что имеет начало, также должно иметь и конец; и нет ничего более нелогичного, чем предполагать бессмертие, основываясь на этой гипотезе. Такое творение следует понимать как абсурд, так как оно противоречит принципу причинности, который ни один разумный человек не будет отрицать; и мы можем сказать вслед за Лукрецием: Ex nihilo nihil, ad nihilum nil posse reverti (Ничего нельзя сделать из ничего, ничто нельзя превратить в ничто).

Схематическое изображение философской системы Марсилио Фичино

Схематическое изображение философской системы Марсилио Фичино

Кассирер о "лестнице бытия" в видении Дионисия Ареопагита

Кассирер о "лестнице бытия" в видении Дионисия Ареопагита:

Мир разделяется на две сферы – высшую и низшую, чувственную и умопостигаемую, которые не просто противостоят друг другу, но сущность каждой из них раскрывается именно в их взаимном отрицании, в противоположности их определений. Однако через пропасть взаимоотрицания тянется между ними связующая духовная нить: непрерывное опосредствование ведет от одного полюса к другому, из области сверхсущего и сверхединого, от мира абсолютных форм – к материи как абсолютно бесформенному. Бесконечное претворяется на этом пути в конечное, по нему же конечное возвращается к бесконечному. Этот универсальный процесс раскрывает и тайну искупления как вочеловечения Бога и обожествления человека. Иерархический порядок бытия всегда оставляет между двумя мирами некоторое “между”, то опосредствующее звено, которое нельзя преодолеть одним прыжком, но можно пройти ступень за ступенью в строгой последовательности.

Кассирер Э. Избранное: Индивид и космос.