Alexander von Hahn: В Советском Союзе не было простого, человеческого удовольствия

 Чего точно не было в Совке, кроме всего необходимого в быту, - это простого, человеческого удовольствия.

Буржуазно, бесцельно, бессмысленно, вредно, заразно, гнусно временами. И никогда не хорошо. Жить становилось лучше и веселее, но удовольствие получать было строжайше запрещено.

Пиво пили забулдыги, танцевали хипстеры, музыку слушали бездельники, сочиняли её "всякие там", на море ездили для здоровья, в космос летели от патриотизма, поэты читали свои стихи с надрывом, шутки были плоские, анекдоты - под запретом, гулять можно было только по дорожкам и никогда по траве, читать только полезные книги, кино было о жизни такой непростой, любить было разрешено только пышное природы увяданье, в багряц (непременно багряц) одетые (всегда одетые) леса, возвышенно, пафосно, но скромно и про себя.

Пиво-кильки-шпроты-бычки-плотву-воблу раскладывали-брасывали-ложили на газете Правда (со второй полосы),  Известиях и СовСпорте, в котором всё - о (не)вольной борьбе за победу, вырванных наградах, последних бросках и торжестве интернационализма. Но и рывки не радовали, а были лишь поводом для очередного подвига во славу совнарода и КПСС в лице членов и кандидатов, портреты которых смотрели на нас с плохо скрываемой гримасой  брезгливости ко всему мирскому и случайному, не предопределённому историческим процессом, диалектически не обусловленному, нематериальному и случайному.

И это было правильно. Причастность к вечному, озарённость внутренним негаснущим огнём пролетарской солидарности с угнетёнными, стонущими под ярмом не предполагала, а прямо исключала саму возможность удовольствия. В нём видели - и были правы! - индивидуализм, эгоизм, гедонизм, ведущий прямиком в объятия буржуазно-декадентского солипсизма.

Так что не то, что секс, пиво с воблой было не в радость. Только по необходимости производственной, исключительно на пользу коллектива. "Осмысленно", "прочувствованно", непременно "с выражением", никогда "с кондачка" и всегда с задором. И без удовольствия, без соплей, без сентиментальной дури этой аморальной. Не надо и всё тут.

Нас не научили получать удовольствия - от жизни, музыки, влюбленности. Точнее, разучили радоваться простым вещам, несоотносимым со всемирноисторическим  процессом. Три безрадостных поколения совграждан с разбитвым в дребезги, коллективноизгаженным личным «я». Писсуаром души

Удовлетворение - да, удовольствие - никогда. Удовлетворение без удовольствия, что может быть гаже?

Александр Кулик: Предчувствие беды

Наше время пропитано страхом. Ощущение грядущей катастрофы многим кажется вполне осязаемым. Обыкновенно предчувствие приближающейся трагедии – это проецирование визионером собственных субъективных ощущений, но в наше время – это результат сообщений медиа об объективном состоянии дел. 

Полвека назад масс-медиа говорили о грядущем уничтожении человечества в ядерной войне. Затем стали вести речь о техногенных катастрофах и проблемах с окружающей средой. После этого масс-медиа начали говорить о глобальном потеплении и связанных с ним стихийных бедствиях. И вот пришло время, когда все знают, что угроза смерти от пандемии буквально стоит за порогом. 

Перечисленные выше угрозы действительно серьёзны и постоянные сообщения в медиа о том, что человечество на грани глобальных катастроф и тяжёлых испытаний, имеют под собой серьёзные основания. Не исключено, что впереди нас действительно ждут жестокие испытания, но сегодня я хочу говорить не о том, что будет, а о том, что уже есть. Меня интересует, какое именно действие оказывают данные сообщения.

Безусловно, эти сообщения не остаются неуслышанными – культура откликается на них. Вовсе неслучайна популярность в современной литературе описаний постапокалиптических миров. Следуя спросу зрителей, Голливуд красочно воссоздал все возможные разновидности глобальных катастроф и способов уничтожения человечества. Компьютерные игры позволяют каждому максимально реалистично почувствовать себя частью мира упадка и разрушения. 

Гедонизм нашего общества тоже стимулируется чувством страха. Бодрийяр правильно писал, что современный человек превратил себя в предприятие по получению удовольствий. Но почему это произошло? Одна из причин состоит в том, что в предчувствии беды мы хотим получить от жизни как можно больше, и, кроме того, погоня за удовольствиями — это ведь ещё и способ не думать о грядущих испытаниях.  

Так почему же общество в наше время беспрестанно запугивает само себя? Не только потому, что есть объективные обстоятельства для страха, но и потому, что иные способы модификации социального поведения считаются неэффективными.

Власть, медиа, система образования всегда стремились влиять на общественное поведение, пытаясь привлечь внимание людей к важности соблюдения элементарных условий выживания общества. Но если сто лет назад ещё была надежда, что к повышению сознательности поступков граждан может привести просвещение, то сейчас основная ставка сделана на страх. 

Общество вернулось в практиках модификации социального поведения к древнему способу, который, по сути, никогда и не забывался окончательно – просто в некоторые периоды человеческой истории он отступал на второй план. Его величество страх – безусловно, мощный регулятор поведения. Он позволяет подвигать огромные массы людей к нужным действиям, перемалывая самые различные индивидуальности и интересы в однородную животную массу.  

Но помимо эффективности страха как рычага влияния, у него есть серьёзный недостаток – будучи принуждённым постоянно бояться, общество невротизируется. Таким образом, те общественные институты, которые отвечают за модифицирование общественного поведения, не только добиваются желаемого позитивного результата – люди становятся более ответственными ввиду возможных последствий реальных катастроф, но также эти общественные институты продуцируют невротизацию общества, являясь косвенной причиной всего того, что влечёт за собой данная невротизация.  

Неудивительно, что фантастические блокбастеры ХХІ века по своему образному ряду так близки видениям конца света в культуре средневековья. Общества, которыми управляют посредством страха, будут схожим образом невротизированы. Наше общество уже столкнулось с этой проблемой, хотя ещё и не до конца её осознало – а ведь иррациональность вспышек насилия, болезненный гедонизм и тяга к саморазрушению, столь распространённые в обществе нашего времени, на самом деле, вполне объяснимы.  

Когда-то идея эффективности разума преодолела идею эффективности страха и возник комплекс представлений Просвещения. Но эта недолгая эпоха потерпела крах – не столько из-за аргументации оппонентов, сколько по причине возмутительной дикости диктатур, которые были порождены из её недр. 

Но если вера в просвещение показала свою несостоятельность, неужели нет альтернативы страху как средству удержания людей от необдуманных и вредоносных действий? Это вопрос, над которым стоит задуматься.