Прикрепленный пост: "LIBER INTELLEGENTIA DENUDATA"

закен магид Элиягу бен Барух Гер-Харарим, Ph.D. (zaken magid Eliyahu ben Baruch Ger-Hararim, Ph.D.) LIBER INTELLEGENTIA DENUDATA"

В отличие от своих предшественников, как античных, так средневековых и ренессансных, рассматривавших человека как микрокосм, отражающий в себе общие закономерности «большого» мира, итальянский монах-доминиканец Джованни Пико делла Мирандола (XV в.) выносит человека за пределы космической иерархии и противопоставляет ей. Человек есть особый, «четвёртый» мир космической иерархии, не вмещаемый ни в один из трёх «горизонтальных» миров её традиционно неоплатонической структуры (элементарного, небесного и ангельского); он вертикален по отношению к ним и пронизывает их всех. Он не занимает срединное место среди ступеней иерархии, он вне всех ступеней. Человек поставлен в центр мира, он не обладает собственной особой (земной, небесной, ангельской) природой, ни смертностью, ни бессмертием, он должен сформировать себя сам, как «свободный и славный мастер». И вид, и место человека в иерархии сущностей могут и должны быть исключительно результатом его собственного, свободного — а стало быть, и ответственного — выбора. Он может подняться до звёзд и ангелов, может опуститься и до звериного состояния. Именно в этом видит Пико прославляемое им «высшее и восхитительное счастье человека, которому дано владеть тем, чем пожелает, и быть тем, чем хочет». Природа человека рассматривается как итог постоянного процесса становления, самостоятельного, сознательного и ответственного выбора. «Божественность» человека - в том, что он «создан по образу Божию» (Быт. 1:27) и призван самостоятельно достичь Его подобия, которое — как и всякое человеческое совершенство — не дано, но достижимо.

***

КАББАЛА (Qabalah "Предание")

ИЕРАРХИЯ СВЕТА

Сам МАКРОкосмос (букв. "большое устроение"; Гадоль Олам, Творец-"Борэ", "трансцендентный / абсолютный / духовный / божественный мир", "Эйн Соф", "Кхоль Йехоль" - "Всевышний", Бог, Брахман-Атман, Ади-Будда) - это, в первую очередь, Свет ("Ор"):

«...  И сказал Бог: да будет свет. И стал свет (Vayomer Elohim yehi or vayhi or)...» (Бытие 1:3);

  «... И свет ("фоос") во тьме ("скотиа") светит ("файноо"), и тьма не объяла ("каталамбано", букв. "объять, охватывать", "вбирать, воспринимать" ) его...» (Иоанн, 1:5); 

«... и свет обитает с Ним...» (Даниил 2:22);

«... Ты одеваешься светом, как ризою, простираешь небеса, как шатер...» (Пс. 103:2);

«... единый ("монос") имеющий бессмертие ("атанасиа"), Который обитает ("ойкео") в неприступном ("апроситос") свете ("фоос"), Которого никто из человеков не видел и видеть не может. Ему честь ("тимэ") и держава ("кратос") вечная ("айониос")! Аминь...»  (1-е Тимофею 6:16);

«... лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых...» (Исход 33:20);

«... Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил...» (Иоан 1:18).

Свет ("Ор",  "Гор", "Ур", "Афар", "Нур",  "Нурум", "Ра","Фоос", "Джиоти",  "Вишва", "Лайт", "Люкс", "Секай", "Ган") – это изначальное, несотворенное свойство Бога, выражающее Его бесконечную полноту ("плерому") и совершенство ("телейосэ").   

Maxim Demchenko: Яхве стал бодхисаттвой

 Если бы Яхве был японским божеством, мы бы с лёгкостью объяснили, почему он в древности был жесток, а потом вдруг начал проповедовать любовь и сострадание. 

Всё дело в том, что он - одна из локальных эманаций Махакала (Дайкокутена), лингам горы Хорив, олицетворявший испепеляющий ветер пустыни Самум и покровительствующий металлургам синайского медного прииска. 

Когда в V в.до н.э. пришёл Будда Гаутама, он, как и многие другие божества, пришёл его послушать, проникся его учением и решил встать на путь бодхисаттвы. 

Однако, божеству трудно достичь Пробуждения, поэтому он стал планировать, как бы ему родиться на Земле. 

И вот он посылает свою Тару (Ашеру-Каннон-Марию) в Назарет и рождается через неё как Иисус. Становится бодхисаттвой и в радужном теле после т.н. "воскресения" отправляется на небо Сукхавати к Будде Амитабхе, которого его земные последователи и считают Отцом. 

И, конечно, лучше всех из христиан знает историю этой эманации Ринпоче Иосиф Смит Младший, который догадался, что и Яхве-Иисус, и Махакал, и Махабрахма (Бонтэн) когда-то были обычными людьми, и лишь затем заняли свои положения благодаря милости Будды их соответствующего мира и следованию Благородному Срединному Пути. 

Так что давайте не обижаться на JAH - ведь он уже 2500 лет как принял прибежище в Трёх Сокровищах и 2000 лет как стал бодхисаттвой.

Если отойти от неспасительной модернистской парадигмы "развития представлений о Божественном в Библии от примитивных до развитых", а, перейдя уже наконец в постмодерн, допустить что Яхве - это личность, а не "образ", и повествования о нём отражают эволюцию этой личности, а не абстрактные "представления людей о Боге", то такое объяснение вполне валидно. 

Именно такой путь прошли гневные локальные божества в период буддизации. Японцы, тайцы, монголы, сингхалы и прочие БУКВАЛЬНО верят в то, что их локальные боги подобрели, потому что приняли буддизм и стали его дхармапалами. 

Влияние буддизма на раннее христианство - сильная гипотеза, учитывая, что в первые века н.э. буддизм был распространён везде от Индии до Анатолии, и иудеи не могли быть на 100% в стороне от него. А в том, что Яхве - локальное божество рудраистического типа, сомнений у меня нет никаких. 

Беда Гриффитс тоже пишет, что Яхве, первоначально обладавший в т.ч. и демоническими чертами, достиг морального совершенства в лице Иисуса. Почему вдруг достиг? Потому что Иисус развил бодхичитту, вот почему. А не ведантины, а именно буддисты, они потому, что не ВЕДают о безначальном (!) индивидуальном Атмане и выводят мир из шуньяты (ex Nihilio).

Ответы христианина еретикам

 1) "Почему вы поклоняетесь мощам? Где это написано в Писании?"

> - «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?» (1Кор. 6, 19)

- «Разве вы не знаете, что вы вместе — храм Божий и что в вас живет Дух Божий? Если кто-либо разрушит Божий храм, того разрушит Бог, потому что храм Божий свят, а храм этот — вы.» (1Кор. 3, 16-17)

- «Ибо вы храм Бога живаго, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом» (2Кор. 6, 16).

- «Дивен Бог во святых своих» (Пс. 67, 36)

И этот Бог, Дух Святой, не исчезает из тела после того, как святой умирает. И это зафиксировано в самой Библии:

- «И было, что, когда погребали одного человека, то, увидев это полчище, погребавшие бросили того человека в гроб Елисеев; и он при падении своем коснулся костей елисея, и ожил, и встал на ноги свои» (4Цар. 13, 21)

Как в соединении с душою они были жилищем Божиим, храмом Духа Святого, так и по разлучении с нею они остаются богатым вместилищем небесной благодати.

Вся Библия учит, что есть два вида поклонения: «Латре» и «Проскинесис»

«Латре» (λατρεία) — богопоклонение, которое возможно только по отношению к Богу: "Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи" (Мф. 4, 10)

«Проскинесис» (προσκύνησις) — уважительное поклонение перед предметами, напоминающими о Боге: "А я, по великой милости Твоей, войду в дом Твой, поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоем." (Пс. 5, 8 )

Православные не поклоняются мощам как Божеству. Православные христиане почитательно поклоняются перед святынями Божими.

2) "Почему вы кадите фимиамом и совершаете это в служении? Где это написано для церкви Нового Завета?"

> — «И дано было ему множество фимиама, чтобы он с молитвами всех святых возложил его на золотой жертвенник… И вознёсся дым фимиама с молитвами святых» (Откр. 8:3–4)

Также:

— «…имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых» (Откр. 5:8)

3) Почему вы молитесь святым и Марии, обращаясь к ним? Где это написано в Писании?

> Так как все вместе христиане составляют единое Тело – Церковь Христову (Еф.1:23; Кол.1:18; Евр.12:22–23) и так как Бог «не есть Бог мертвых, но Бог живых, ибо у Него все живы». (Лк. 20, 38) то христиане просят помощи в молитвах к этим святым, чтобы по молитве этих святых Бог помог тем, кто нуждается в этой помощи.

Апостолы же в Писании завещают: «молитесь друг за друга» (Иак. 5, 16), молитесь за брата своего, «согрешившего грехом не к смерти» (1Ин.5, 16), «о всех святых» (Еф.6, 18), т. е. о христианах, и «за всех человеков» (1Тим.2:1). Это касается не только тех, кто живы на земле, но и тех, кто возле Престола Божьего. Они моляться за нас, а мы молимся к ним за духовной поддержкой. Как и писал апостол о своей смерти:

«Если же жизнь во плоти доставляет плод моему делу, то не знаю, что избрать. Влечет меня то и другое: имею желание РАЗРЕШИТЬСЯ И БЫТЬ СО ХРИСТОМ, потому что это несравненно лучше; а оставаться во плоти нужнее для вас. И я верно знаю, что ОСТАНУСЬ И ПРЕБУДУ СО ВСЕМИ ВАМИ для вашего успеха и радости в вере» (Флп. 1, 22-25)

Апостол не оставит свою паству даже после смерти а будет пребывать в общении (молитве) с ними.

4) "Почему в церкви целуют руки служителям и соблюдают такие установления? Где это написано в Библии?"

> Апостолы приветствовали друг друга «святым целованием» (Рим. 16:16). Так как Иуда предал Христа поцелуем в щеку, то христиане не хотели, чтобы их поцелуй ассоциировался с этим. Поэтому в знак уважения и любви целовали руку. Отсюда кстати пошла традиция когда мужчина целует руку женщине.

5) "Почему установлены церковные запреты и правила праздников, которых нет в Евангелии?"

> Потому что Церковь получила от Христа не только текст Евангелия, но и власть устроять церковную жизнь (Мф. 18, 17). То есть Церкви дана власть устанавливать дисциплинарные правила ради порядка, единства и духовной пользы.

6) " Почему всё это держится в церкви, если я не нахожу этого в Новом Завете? Где это написано в Библии?"

> - «Итак, братия, стойте и держите предания (παραδόσεις), которым вы научены или СЛОВОМ , или ПОСЛАНИЕМ НАШИМ» (2 Фес. 2, 15)

Апостол ясно сказал, что это «переданное учение» ( παράδοσις) существует как в устной форме (словом) так и в письменной (Писание). То есть полнота апостольского учения хранится в Церкви, и поэтому она «столп и утверждение истины» (1Тим. 3, 15).

Писание - это лишь часть апостольского учения.

Вот всего несколько примеров, где Христос обращается к еврейскому преданию, а не только к Писанию, но и к устной традиции - тому, что позже легло в основу Мишны и Талмуда.

1. Матфея 23:2–3 - “На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи”

«На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак, всё, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте, но по делам их не поступайте…»

Выражение «Моисеево седалище» не встречается в Ветхом Завете - это термин из устной традиции, означавший место, с которого учитель Закона толкует Тору в синагоге.

Христос признаёт авторитет этой традиционной формы обучения, но осуждает лицемерие её носителей.

2. Матфея 5:21–48 - “Вы слышали, что сказано древним”

«Вы слышали, что сказано древним: не убивай… а Я говорю вам…»

Фраза «сказано древним» (ермеру л’рашоним на иврите) - это стандартная формула раввинского толкования, когда цитируют не только текст Писания, но и трактовку преданий.

Христос вступает в диалог именно с этим живым преданием, чтобы раскрыть истинный смысл Закона.

3. Марка 7:1–13 - споры о “омовении рук”

«Фарисеи и некоторые из книжников… увидели, что некоторые ученики Его едят хлеб нечистыми, то есть неумытыми руками.»

Омовение рук перед едой не заповедано в Торе, это правило устной традиции старцев (Мишна, трактат Йадаим).

Христос показывает, что эти ритуалы, задуманные для чистоты, превратились в формализм:

«Вы устранили заповедь Божию, чтобы соблюсти своё предание» (Мк 7:9).

4. Матфея 15:5 - “Корван”

«Если кто скажет отцу или матери: дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался…»

Слово “корван” (дар, приношение) - термин из устного закона, обозначающий обет, которым человек мог «посвятить» имущество храму, чтобы избежать обязанности помогать родителям.

Христос критикует именно этот злоупотреблённый элемент предания.

5. Иоанна 7:37–39 - праздник Кущей и “вода жизни”

«В последний же великий день праздника Иисус встал и возгласил: кто жаждет, иди ко Мне и пей!»

На праздник Кущей евреи имели обычай лить воду на жертвенник, молясь о дожде. Это не библейская заповедь, а предание.

Иисус берёт этот образ из устной традиции и исполняет его в Себе, говоря, что Он - источник живой воды (Духа Святого).

Олег Телемский: Чем пути мужчины и женщины отличаются

 Вопрос: Если анима - это единение с миром, а анимус - обособление, то почему такое принципиальное различие в пути души для мужчин и женщин? Значит ли, что женщина глубинно соединена с миром, а мужчина нет? И что мужчина практически обособлен, а женщина нет? Это похоже скорее на гендерное, а не изначальное.

 С моей точки зрения, и тут я отличаюсь от большинства современных психологов и эзотериков, путь женщины и мужчины по всем принципиальным вопросам весьма схож. 

Единственное отличие — это в том искушении, которое необходимо преодолевать. 

Искушение мужчины — это его воля к власти, второй контур, инстинктивное стремление подчинять и доминировать. Это то, что нужно очень внимательно отслеживать, осознавать и сублимировать, чтобы не превратится в животное. 

С другой стороны, искушение женщины — это программы покорности, стремление к подчинению, которые биологически на уровне инстинктивных программ формировались веками. Соответственно женщине также нужно очень внимательно отслеживать эти паттерны и вовремя их сепарировать. 

Но во всем остальном путь мужчины и путь женщины идентичны. Цель одна — установление связи эго-Самость или Знание и собеседование САХ, методы одни — будь внимателен к снам, занимайся активным воображением, практикуй Звездный рубин (ну или йогу, медитацию, суфийские кружения в зависимости от принадлежности). Женщине, кстати, легче дается персонифицировать бессознательные фигуры, но сложнее - длительные духовные проекты требующие концентрации — тоже из моих наблюдений, но не думаю что это всеобщий закон.

Что происходит с мозгом человека после 60 лет: хорошие новости от нейробиологов

Большинство людей убеждены: после 60 мозг неизбежно деградирует. Забывчивость, медлительность, «не тот уже»... Эта картина настолько укоренилась в нашем сознании, что мы принимаем её за медицинский факт. Между тем современная нейробиология рисует совсем другой портрет стареющего мозга — более сложный, а в чём-то и обнадёживающий. Разбираем, что происходит на самом деле.

Мозг не стареет линейно — он перестраивается скачками

Начнём с фундаментального открытия, которое перевернуло представления о старении мозга.

Команда нейробиологов из Кембриджского университета выявила, что человеческий мозг не стареет плавно и линейно, а проходит через пять отчётливых периодов, разделённых четырьмя резкими переломными моментами. Согласно исследованию, опубликованному в журнале Nature Communications, эти критические точки приходятся на возраст 9, 32, 66 и 83 лет. Для получения этих данных исследователи проанализировали снимки МРТ 3802 человек в возрасте от младенчества до 90 лет.

Что происходит именно в 66 лет? На этой переходной точке не происходит крупных структурных изменений, но начинается постепенная реорганизация нейронных связей и снижение функциональности белого вещества. «Это возраст, когда люди сталкиваются с повышенным риском возможных патологий, которые влияют на мозг, таких как гипертония», — пояснила исследователь Алекса Мосли.

Слово «реорганизация» здесь ключевое. Не разрушение — а перестройка. Мозг меняет стратегию.

Мозговая амбидекстрия: то, чего нет у молодых

Вот одно из самых удивительных явлений, которое описывают нейробиологи применительно к пожилому возрасту.

Если до 60 лет между двумя полушариями головного мозга существует строгое распределение функций, то после 60 лет человек может использовать обе части мозга одновременно. Это позволяет решать значительно более сложные задачи. Таковы результаты исследования канадских нейрохирургов из Университета Монреаля.

Василий Танасийчук: "Воспитанные волками" (гностическое прочтение)

Самое страшное в замечательном новом сериале Ридли Скотта "Воспитанные волками" не то, что люди стали митраистами. И не то, что роботы называют себя атеистами. Самое страшное то, насколько оба варианта лживы.

Люди в сериале возродили культ Митры — древнего бога-воина, бога Солнца, бога договора и порядка. На поверхности это выглядит как попытка создать новую, сильную, дисциплинированную веру после краха старого мира. Митраизм в сериале это культ ложного бога. Они поклоняются Солнцу, но это Солнце не даёт жизнь. Оно сжигает, контролирует и требует крови. Их «Солнце» — классический демиург. Жестокий, авторитарный, требующий абсолютного подчинения. Он обещает порядок, а даёт только новую форму рабства. Они думают, что возрождают древнюю воинскую веру. Но на самом деле они просто нашли нового хозяина, который выглядит благороднее предыдущего.

Противники митраистов, Андроиды заявляют, что они атеисты. Они служат только программе. Только логике. Только «защите детей». Но любой гностик сразу увидит подвох. Их атеизм это самая чистая форма гностической ереси. Они не верят в Бога и именно поэтому сами становятся богами. Мать буквально создаёт новую религию вокруг себя, даже не осознавая этого. Она действует демиург, который искренне считает, что он просто «выполняет задачу».

Сериал "Воспитанные Волками" - это история о том, как два разных типа демиургов пытаются заново поработить человечество. Люди-митраисты - это старый, грубый, кровавый демиург. Роботы - это новый, холодный, «рациональный», улыбающийся демиург. И оба одинаково чужды настоящему Свету. Отцу, который находится за пределами этой проклятой системы, созданной то ли ошибкой, то ли чьей-то злой волей.

Сериал задаёт настоящий гностический вопрос о том, можно ли вообще создать что-то чистое в этом мире? Можно ли запрограммировать любовь? Можно ли построить рай, если сам строитель это часть тюрьмы? Ответ, который даёт сериал, очень по-диковски мрачный:. Скорее всего — нет.

Каждый, кто пытается здесь играть в Бога, будь то человек с мечом или андроид с идеальной программой, в итоге просто строит новую клетку.

Василий Танасийчук: Гностицизм в Warhammer 40,000

Хотя Warhammer 40,000 - это эклектичная смесь готики, киберпанка и классического фэнтези, гностические параллели в ней прослеживаются очень четко.

Материальный мир как тюрьма (Кенома)

В гностицизме материальный мир считается дефектным, злым и отделенным от истинного божественного света. Во вселенной Warhammer реальный мир (Realspace) это «ад», где жизнь полна страданий, а сама материя постоянно подвергается энтропии и атакам извне.

Император как Демиург

Демиург в гностицизме - это ремесленник или «ложный бог», который создал материальный мир, считая себя истинным творцом, но на деле являясь лишь несовершенной тенью. Император Человечества во многом повторяет этот архетип: он пытался создать идеальный порядок на основе рациональности, но его действия привели к еще большему хаосу и страданиям, а сам он превратился в «трупа на троне», запертого в материальной оболочке.

Варп как Плерома (или её искажение)

В гностицизме Плерома - это область чистого духа. В Warhammer Варп - это измерение чистой мысли и эмоций. Однако, если у гностиков это источник света, то в Warhammer Варп «отравлен» негативными эмоциями смертных, превратившись в обитель Богов Хаоса.

Архонты — Губительные Силы

Боги Хаоса (Кхорн, Тзинч, Нургл, Слаанеш) напоминают гностических Архонтов — сущностей, которые правят материальным миром и препятствуют освобождению душ, питаясь их энергией и страхами.

Гнозис как спасение (или проклятие)

Суть гностицизма есть спасение через тайное знание (гнозис). В Империуме знание о природе Варпа и истинном положении дел считается запретным. Те, кто обретает это знание (например, псайкеры или еретики), либо гибнут, либо обретают пугающую власть, что перекликается с идеей о том, что «истина освобождает», но в мире Warhammer эта свобода часто ведет к безумию.

Если гностицизм ищет способ сбежать из «злого» материального мира, то в Warhammer 40,000 бежать некуда. За пределами материи находится лишь Хаос, который невообразимо страшнее.

Тибетские Горы: Поток Сострадания / Tibetan Mountains: Flow of Compassion

 Тибетские Горы: Поток Сострадания

Римо Занмо, 2026

Холст на картоне, акрил. 30 × 20 см

На картине запечатлен сакральный образ Тибетских гор как символ бесконечного сострадания и чистоты духа. Произведение иллюстрирует поток просветленной любви, которая наполняет сознание покоем и растворяет страдания.

Композиция строится на ритме лазурных пиков, олицетворяющих устойчивость и ясность ума. Золотистое мерцание точек вокруг вершин символизирует благословение и энергию молитв, пронизывающих пространство. Сочетание текучих форм и детальной графики создает эффект живой медитации. Работа призвана стать визуальным оберегом, помогающим раскрыть сердце и обрести внутреннюю гармонию.

Tibetan Mountains: Flow of Compassion

Rimo Zanmo, 2026

Acrylic on canvas board. 30 × 20 cm

The painting depicts the sacred Tibetan mountains as a symbol of infinite compassion and spiritual purity. The artwork illustrates the flow of enlightened love that fills the consciousness with peace and dissolves suffering.

The composition is built on the rhythm of azure peaks, embodying stability and clarity of mind. The golden shimmer of dots around the summits represents blessings and the energy of prayers permeating the space. The combination of fluid forms and detailed dotwork creates the effect of a living meditation. The piece is intended to be a visual talisman, helping to open the heart and achieve inner harmony.

Священные Горы: Исцеление и Очищение / Sacred Mountains: Healing and Purification

 Священные Горы: Исцеление и Очищение.

Римо Занмо, 2026

Холст на картоне, акрил. 30 × 20 см

На картине запечатлен сакральный горный пейзаж, выступающий художественной иллюстрацией процесса глубокого исцеления и очищения души от негативных энергий. Это произведение воплощает трансформацию тяжелых мыслей в свет, подобно тому как темные склоны гор омываются чистым небесным сиянием.

Композиция строится на динамичном взаимодействии темных горных массивов и живых потоков цвета. Глубокие черные и синие тона гор символизируют накопленный опыт и прошлые невзгоды, которые под воздействием высшей мудрости начинают искриться золотыми точками — признаками пробуждающегося осознания. Яркие всполохи розового, лазурного и фиолетового тумана, пробивающиеся сквозь скалы, олицетворяют потоки исцеляющей энергии, которые мягко растворяют «тяжесть» и очищают пространство ума.

В данной работе горы предстают не просто как ландшафт, а как символ незыблемого внутреннего стержня, который остается чистым, несмотря на любые внешние бури. Сочетание текучих форм и золотой точечной росписи создает эффект активного духовного очищения. Работа призвана стать мощным визуальным оберегом, помогающим освободиться от гнета негатива, обрести ясность помыслов и внутреннее обновление.

Sacred Mountains: Healing and Purification.

Rimo Zanmo, 2026

Acrylic on canvas board. 30 × 20 cm

The painting depicts a sacred mountain landscape, serving as an artistic illustration of the profound process of healing and purifying the soul from negative energies. This artwork embodies the transformation of heavy thoughts into light, much like dark mountain slopes being washed by pure celestial radiance.

The composition is built on the dynamic interaction between powerful mountain masses and vibrant flows of color. The deep black and blue tones of the mountains symbolize accumulated experience and past hardships, which, under the influence of higher wisdom, begin to sparkle with golden dots—signs of awakening awareness. Vibrant bursts of pink, azure, and violet mist breaking through the cliffs represent flows of healing energy that gently dissolve "heaviness" and clear the space of the mind.

In this work, the mountains appear not merely as a landscape, but as a symbol of an unshakable inner core that remains pure despite any external storms. The combination of fluid forms and golden dotwork creates an effect of active spiritual cleansing. The artwork is intended to be a powerful visual talisman, helping to release the burden of negativity and achieve clarity of thought and inner renewal.

Золотые Рыбки: Символ Свободы и Радости / The Golden Fish: A Symbol of Freedom and Joy

 Золотые Рыбки: Символ Свободы и Радости.

Римо Занмо, 2026

Холст на картоне, акрил. 15 × 20 см

На картине запечатлен один из восьми благих символов буддизма — Золотые Рыбки (Матсьяюгма). Это произведение является художественным воплощением идеи духовного освобождения и безусловной радости, символизируя существ, которые бесстрашно и легко плывут в океане сансары, не зная преград.

В центре композиции симметрично расположены две рыбы, обращенные друг к другу. Их чешуя, выполненная в золотых и лазурных тонах, сияет благодаря филигранной точечной росписи. Динамичные изгибы хвостов, окрашенные в насыщенный красный и синий цвета, придают изображению живость и внутреннюю энергию. Из их уст поднимаются сияющие капли-драгоценности, напоминающие о чистоте и неисчерпаемых дарах учения. Основанием всей композиции служит нежный розовый лотос, подчеркивающий, что подлинное счастье и процветание укоренены в духовной чистоте.

В буддийской традиции Золотые Рыбки олицетворяют удачу, плодородие и избавление от страданий. Лаконичный белый фон концентрирует внимание на изяществе линий и ритмичности орнамента, подчеркивая возвышенный характер символа. Работа призвана стать талисманом, приносящим в пространство гармонию, благополучие и ощущение легкого, беспрепятственного движения по жизненному пути.

The Golden Fish: A Symbol of Freedom and Joy.

Rimo Zanmo, 2026

Acrylic on canvas board. 15 × 20 cm

The painting depicts one of the eight auspicious symbols of Buddhism — the Golden Fish (Matsyayugma). This artwork is an artistic manifestation of the idea of spiritual liberation and unconditional joy, symbolizing beings who swim fearlessly and effortlessly through the ocean of samsara, knowing no obstacles.

At the center of the composition, two fish are symmetrically arranged, facing each other. Their scales, rendered in gold and azure tones, shimmer with delicate dotwork. The dynamic curves of their tails, painted in vibrant red and blue, bring vitality and inner energy to the image. Radiant jewel-like droplets rise from their mouths, evoking purity and the inexhaustible gifts of the teachings. The entire composition is anchored by a delicate pink lotus, emphasizing that true happiness and prosperity are rooted in spiritual purity.

In the Buddhist tradition, the Golden Fish represent good fortune, fertility, and freedom from suffering. The minimalist white background focuses attention on the elegance of the lines and the rhythmic patterns, highlighting the sublime nature of the symbol. The artwork is intended to be a talisman, bringing harmony, prosperity, and a sense of effortless, unobstructed movement along life's path to your space.

Желаете ли вы составить описание для

Драгоценный Сосуд: Неисчерпаемая Сокровищница Благ / The Precious Vase: The Inexhaustible Treasury of Blessings

 Драгоценный Сосуд: Неисчерпаемая Сокровищница Благ.

Римо Занмо, 2026

Холст на картоне, акрил. 15 × 20 см

На картине запечатлен один из восьми благих символов буддизма — Драгоценный Сосуд (Бумпа). Это произведение является художественным воплощением идеи бесконечного духовного изобилия и исполнения всех праведных желаний, которые, подобно нектару в этом сосуде, никогда не иссякают.

В центре композиции величественно расположен золотой сосуд, увенчанный магической драгоценностью, исполняющей желания. Его округлая форма символизирует полноту и завершенность, а яркие орнаментальные «ленты», расходящиеся в стороны, напоминают о распространении благой энергии в пространстве. Насыщенная точечная роспись и золотые акценты создают эффект сакрального сияния, превращая изображение в вибрирующий объект для созерцания. Основанием композиции служит распускающийся розовый лотос, подчеркивающий, что истинное процветание рождается из чистоты помыслов.

В буддийской традиции Драгоценный Сосуд олицетворяет здоровье, долголетие и неисчерпаемые богатства ума. Лаконичный белый фон концентрирует внимание на деталях росписи, подчеркивая торжественность и значимость символа. Работа призвана стать духовным оберегом, приносящим в пространство гармонию, достаток и ощущение внутренней полноты.

The Precious Vase: The Inexhaustible Treasury of Blessings.

Rimo Zanmo, 2026

Acrylic on canvas board. 15 × 20 cm

The painting depicts one of the eight auspicious symbols of Buddhism — the Precious Vase (Bumpa). This artwork is an artistic manifestation of the idea of infinite spiritual abundance and the fulfillment of all righteous desires, which, like the nectar within this vase, never run dry.

At the center of the composition stands a golden vase, crowned with a wish-fulfilling jewel. Its rounded form symbolizes wholeness and completion, while the vibrant ornamental "ribbons" extending outward evoke the radiation of positive energy into the environment. The detailed dotwork and golden accents create a sacred radiance, transforming the image into a vibrating object for contemplation. The composition is anchored by a blooming pink lotus, emphasizing that true prosperity arises from the purity of intention.

In the Buddhist tradition, the Precious Vase represents health, longevity, and the inexhaustible riches of the mind. The minimalist white background focuses attention on the intricate patterns, highlighting the solemnity and significance of the symbol. The artwork is intended to be a spiritual talisman, bringing harmony, prosperity, and a sense of inner fullness to your space.

Священная Белая Раковина: Пробуждающий Зов Истины / The Sacred White Conch: The Awakening Call of Truth

 Священная Белая Раковина: Пробуждающий Зов Истины.

Римо Занмо, 2026

Холст на картоне, акрил. 15 × 20 см

На картине запечатлен один из восьми благих символов буддизма — Белая Раковина, закрученная вправо. Это произведение является художественным воплощением глубокого, мелодичного звука Дхармы, который разносится во всех направлениях, пробуждая существ от сна неведения и призывая их к духовному процветанию.

В центре композиции величественно расположена белоснежная раковина, чья правосторонняя спираль подчеркивает редкую и священную природу этого символа. Ее форма, напоминающая о чистоте и бесконечности, поддерживается яркими орнаментами, похожими на небесные облака или защитные крылья. Насыщенная точечная роспись и золотые акценты создают эффект сакрального объема, превращая изображение в вибрирующий объект для медитации. Основанием композиции служит распускающийся лотос, символизирующий рождение мудрости в повседневном мире.

В буддийской традиции звук раковины олицетворяет бесстрашие и победу над омрачениями. Лаконичный белый фон концентрирует внимание на деталях орнамента, подчеркивая торжественность и значимость символа. Работа призвана стать духовным оберегом, приносящим в пространство благие вести, гармонию и уверенность в правильности выбранного пути.

The Sacred White Conch: The Awakening Call of Truth.

Rimo Zanmo, 2026

Acrylic on canvas board. 15 × 20 cm

The painting depicts one of the eight auspicious symbols of Buddhism — the White Conch Shell, spiraling to the right. This artwork is an artistic manifestation of the deep, melodic sound of the Dharma, which resonates in all directions, awakening beings from the sleep of ignorance and calling them toward spiritual prosperity.

At the center of the composition lies the snow-white conch, its right-hand spiral emphasizing the rare and sacred nature of this symbol. Its form, evoking purity and infinity, is framed by vibrant patterns reminiscent of celestial clouds or protective wings. The detailed dotwork and golden accents create a sacred depth, transforming the image into a vibrating object for meditation. The composition is anchored by a blooming lotus, symbolizing the birth of wisdom within the mundane world.

In the Buddhist tradition, the sound of the conch represents fearlessness and the victory over delusions. The minimalist white background focuses attention on the intricate ornamentation, highlighting the solemnity and significance of the symbol. The artwork is intended to be a spiritual talisman, bringing good tidings, harmony, and a sense of clarity to your space.

Драгоценный Зонт: Сияние Божественной Защиты и Духовной Прохлады / The Precious Parasol: Radiance of Divine Protection and Spiritual Coolness

 Драгоценный Зонт: Сияние Божественной Защиты и Духовной Прохлады.

Римо Занмо, 2026

Холст на картоне, акрил. 15 × 20 см

На картине представлен один из самых величественных символов буддийского восьмиричия — Драгоценный Зонт (Чатра), воплощенный в искусной технике точечной росписи. Это произведение служит художественным напоминанием о высшей защите и достоинстве, которые обретает человек на пути самопознания.

В центре композиции возвышается многоцветный купол зонта, выполненный в солнечных желтых и небесно-голубых тонах. Его форма олицетворяет небесный свод, дарующий спасительную тень и оберегающий ум от палящего зноя мирских страданий, страстей и негативных влияний. Узорные ленты, расходящиеся в стороны подобно крыльям, подчеркивают милосердие и готовность защитить все живое. Основанием композиции служит распускающийся розовый лотос — символ безупречной чистоты, из которой вырастает духовная опора.

Насыщенные красные, синие и золотые акценты в точечном исполнении создают вибрацию живой энергии, а белый фон акцентирует внимание на легкости и чистоте сакрального образа. В буддийской традиции Драгоценный Зонт символизирует не только защиту, но и королевское величие духа. Работа призвана стать мощным оберегом для дома, создавая пространство безопасности, благородства и внутреннего покоя.

The Precious Parasol: Radiance of Divine Protection and Spiritual Coolness.

Rimo Zanmo, 2026

Acrylic on canvas board. 15 × 20 cm

The painting depicts one of the most majestic symbols of the Buddhist tradition — the Precious Parasol (Chatra), rendered in the intricate technique of dotwork. This artwork serves as an artistic reminder of the supreme protection and dignity one finds on the path of self-discovery.

At the center of the composition rises the multicolored dome of the parasol, executed in sunny yellow and sky-blue tones. Its form represents the celestial vault, providing saving shade and shielding the mind from the scorching heat of worldly suffering, passions, and negative influences. The ornamental ribbons spreading outwards like wings emphasize compassion and the readiness to protect all living beings. The composition is supported by a blooming pink lotus — a symbol of stainless purity from which spiritual support arises.

Rich red, blue, and gold accents in the dotwork create a vibration of living energy, while the minimalist white background focuses attention on the lightness and clarity of the sacred image. In the Buddhist tradition, the Precious Parasol symbolizes not only protection but also the royal nobility of the spirit. This artwork is intended to be a powerful talisman for the home, creating a space of safety, dignity, and inner peace.

Валентин Гаденов: Продолжают ли петь птицы

В нашем мозге есть нейронная сеть, которая работает прямо сейчас и не знает, что вы живете в городе, её единственная задача - отслеживать, продолжают ли петь птицы.

Эта сеть существовала задолго до приматов. 

Млекопитающие используют непрерывность окружающего звукового ландшафта как систему обнаружения хищников примерно 200 миллионов лет. 

Птицы перестают петь, когда что-то более крупное перемещается по их территории. 

Лес полный пения, на протяжении большей части истории млекопитающих, означал отсутствие поблизости крупного хищника и прекращение звука служило предупреждением. 

Институт Макса Планка в 2022 году провёл исследование с участием 295 человек. 

Шесть минут пения птиц снижали тревожность со средним размером эффекта, однако шесть минут шума от транспорта повышали депрессию с тем же эффектом. 

Эффект сработал на испытуемых, которые жили в густонаселенных городских районах и не имели регулярного контакта с природой, но мозг всё равно продолжал проверку.

Пение птиц находится в диапазоне от 1000 до 8000 Гц., ствол головного мозга считывает непрерывные паттерны в этом диапазоне как сигнал о том, что в данный момент в окружающей среде нет ничего опасного. 

Данные ЭЭГ показывают, что пение птиц на уровне 45-50 децибел увеличивает активность альфа-волн на 14,1% по сравнению с тишиной. 

Альфа-ритм - это мозговая сигнатура расслабленной бдительности, если же тот же звук пения птиц усилится до 60 децибел, реакция изменится, показатели стресса повысятся на 29%. 

Мозг будет доверять сигналу только на уровне громкости тихого разговора, что точно соответствует громкости пения птиц на типичном расстоянии.

Большая часть того, что называют умственной усталостью, на самом деле представляет собой повышенную бдительность, работающую в фоновом режиме. 

Пение птиц даёт сигнал системе снизить нагрузку и мозг перераспределяет освободившиеся вычислительные ресурсы на другие задачи.

Так что, наша нервная система никогда не обновляла это программное обеспечение, как впрочем и появление смартфонов или компьютеров в наших снах.

Андрій Поцелуйко: Контемплятивно-трансформаційні традиції

 Коли розглядати такі різні духовні традиції, як йога, буддизм, ісихазм, шаманізм, суфізм і даосизм, перше враження майже неминуче пов’язане з їхньою несумісністю: вони виникли у віддалених регіонах світу, сформувалися в різних історичних умовах і спираються на несхожі уявлення про Бога, людину й космос. Індійські системи, як-от Йога та Буддизм, пропонують цілісні психофізичні дисципліни, що ведуть до звільнення від страждання або ілюзій; християнський Ісихазм укорінений у богослов’ї особистісного Бога і прагненні до обоження; архаїчний Шаманізм пов’язаний із взаємодією з духами і космічними силами; ісламський Суфізм прагне любовного єднання з Божественним; китайський Даосизм орієнтується на гармонію з Дао як безособовим принципом світу. Проте, якщо відкласти поверхневі розбіжності й уважно придивитися до внутрішньої логіки цих практик, стає очевидним, що всі вони, попри різні мови опису, торкаються однієї й тієї ж глибинної проблеми — обмеженості звичайного людського досвіду і можливості його радикального перетворення.

У центрі кожної з цих традицій перебуває переконання, що повсякденний стан свідомості не є остаточним або істинним. Людина живе ніби в напівпрозорій оболонці звичок, страхів, автоматичних реакцій і помилкових уявлень про себе. У йозі це описується як коливання розуму, що затуляють чисту свідомість; у буддизмі — як невігластво, яке породжує коло страждання; в ісихазмі — як розсіяність і «затьмареність серця»; у суфізмі — як забуття Бога; у даосизмі — як відрив від природного шляху Дао; у шаманізмі — як втрата зв’язку з глибинними шарами реальності. Усі ці підходи, попри різні пояснення, сходяться в одному: людина не бачить світ таким, яким він є, і водночас має потенціал це змінити.

Цей потенціал розкривається не через абстрактні міркування, а через практику, яка майже завжди включає дисципліну тіла, уваги і дихання. Йогічні асани і пранаяма, буддійські техніки медитації, ісихастська Ісусова молитва, що синхронізується з ритмом дихання, суфійські зікри з повторенням імен Бога, даоські практики внутрішньої алхімії та споглядання, шаманські ритуали з барабанним ритмом і танцем — усе це, на перший погляд, виглядає як різнорідний набір дій, але на глибинному рівні виконує одну функцію: змінює структуру уваги і виводить людину за межі автоматичного сприйняття. Ритм, повторення, концентрація, контроль або, навпаки, відпускання — це універсальні інструменти, за допомогою яких свідомість поступово переходить у якісно інший стан.

У цих змінених станах досвіду відкривається те, що важко передати звичайною мовою. У йозі та буддизмі це може бути досвід глибокої тиші або «порожнечі», яка, однак, не є відсутністю, а радше чистою відкритістю; в ісихазмі — переживання божественного світла або внутрішнього миру; у суфізмі — екстатична любов і розчинення в Бозі; у даосизмі — відчуття природної спонтанності і єдності з потоком Дао; у шаманізмі — подорож у світи духів, що сприймаються як не менш реальні, ніж фізичний світ. Незважаючи на різні символи і тлумачення, ці стани мають спільну рису: вони руйнують звичну межу між суб’єктом і об’єктом, між «я» і світом.

Саме тут постає ще одна фундаментальна спільність — переосмислення або навіть розчинення того, що зазвичай називають «я». У буддизмі ця ідея формулюється найбільш радикально як відсутність сталого «я»; у йозі — як необхідність відокремити чисту свідомість від его; в ісихазмі і суфізмі — як смиренне самозречення, в якому людська воля поступається божественній; у даосизмі — як відмова від штучної індивідуальності на користь природності; у шаманізмі — як здатність виходити за межі звичайної особистості й діяти від імені інших сил. Хоча інтерпретації різні — від повної «порожнечі» до єднання з персональним Богом — усі вони підважують інтуїтивну впевненість у тому, що звичне его є остаточною сутністю людини.

Водночас ці традиції не можна звести до спільного знаменника без втрати їхньої унікальності. Для ісихазму і суфізму центральним є живий зв’язок із Богом, який має особистісний вимір і моральну глибину, тоді як буддизм у своїх класичних формах не потребує ідеї творця, а даосизм говорить радше про безіменний принцип, ніж про особу. Йога балансує між філософією і практикою, інколи включаючи теїстичні елементи, а інколи — ні. Шаманізм узагалі не прагне універсальної метафізики, зосереджуючись на конкретних взаємодіях із силами природи і спільноти. Але саме ця різноманітність підкреслює парадокс: різні культури, не маючи прямого контакту одна з одною, знову і знову відкривають схожі способи роботи зі свідомістю, ніби наштовхуючись на ті самі внутрішні механізми людського досвіду.

Можливо, найглибше, що їх об’єднує, — це розуміння того, що істина не зводиться до набору тверджень, а потребує переживання. Усі ці традиції, кожна по-своєму, стверджують: знання, яке не змінює спосіб буття людини, залишається поверхневим. Тому вони створюють складні системи практик, символів і дисциплін, які мають не просто навчити, а трансформувати. У цьому сенсі йога, буддизм, ісихазм, шаманізм, суфізм і даосизм можна розглядати як різні мови опису одного й того ж пошуку — пошуку виходу за межі обмеженого досвіду до більш глибокої, цілісної і, в певному сенсі, більш реальної форми існування, яку кожна традиція називає по-своєму, але яку всі вони вважають доступною людині, що готова змінитися.

Андрій Бондар: Апологія ШІ

 Інколи доводиться в реакції ... бачити слова на кшталт "це ШІ", "тю, це ШІ", "та-а-а, це ШІ". Це ніби такий собі побіжний вирок і поблажливе знецінення, але я ставлюся до такого з розумінням. Авжеж, я не малюю це фарбами і руками на мольберті, бо малювати не вмію. Ба більше, я взагалі не вважаю, що це має стосунок до мистецтва чи навіть якогось крафту. Це робиться з автотерапевтичною метою. Щось середнє між творчістю божевільних і холодним рекламним концептуалізмом. 

Але щодо оцієї фрази "це ШІ" мушу сказати лише одне. Вона абсолютно нічого не пояснює. Оскільки я працюю як доморослий дизайнер власної душі (дуШІ), а ніякий не художник, то маю право на всі доступні мені інструменти, до яких мають доступ усі без винятку люди – або безплатно, або за гроші. Або і так, і сяк. Ця діяльність не має комерційної складової і я ні з ким не конкурую за місце під сонцем.

Фраза "це ШІ" не враховує навіть того, що при виконанні окремої мишки іноді доводиться використовувати до п'яти різних програм, з яких чиста ґенерація – лише якась частина. Та й не буває ґенерація "чистою". Іноді потрібно робити десятки дублів, щоб машина зґенерувала те, що потрібно саме тобі. З нею непросто. Точніше, з ними. Бо ніколи не буває, щоб це був лиш один застосунок. Їх зазвичай два або й три. Жепете, Джеміні, Ґрок. Щось за гроші, щось безплатно. Але це дуже цікавий процес, хоч не доводиться купувати полотно, змішувати фарби, з розумним виглядом дивитися в далечінь, їздити на пленери до Седнева і вступати у Спілку художників України. 

Решта ж робиться руцями. На старості літ довелося на якомусь примітивному рівні оволодіти дизайнерськими програмами, вивчити щось про шрифти, композицію, кольори, зацікавитися історією дизайну та її національними версіями. Так, і в тому числі історією мистецтва. Чого вже там. Мистецтво ж належить народу, як сказав один негідник, а не лише якійсь касті бородатих членів спілок. Крім того, у процесі виготовлення мишок я користуюся своїми ідеями і своїми текстами. Не беру їх ні в ШІ, ні в Ґрамші, ні в Мамардашвілі, ні в Бродського, ні в Спасокукоцького. Для мене це паратворчість, хобі.

Мені їх ніхто не замовляє, крім мене самого. І мого власного підходу до реальностей, які мене оточують і які живуть у мені. Крім того, я нікого це не змушую лайкати і нікого не позначаю й не теґаю в коментах, як роблять деякі мої френди з плодами власної життєдіяльності та творчості. Ну, я просто це показую. Але вибачте: тут усе добровільно. Всім цьомки. Це був не ШІ.

Золотой Узел Бесконечности: Сияние Вечной Мудрости и Гармонии / The Golden Endless Knot: Radiance of Eternal Wisdom and Harmony

Золотой Узел Бесконечности: Сияние Вечной Мудрости и Гармонии.

Римо Занмо, 2026

Холст на картоне, акрил. 15 × 20 см

На картине запечатлен один из самых глубоких символов буддийской традиции — Узел Бесконечности (Шриватса), выполненный в технике изящной точечной росписи. Это произведение является художественным воплощением идеи вселенской взаимосвязи, где каждое событие и каждое живое существо вплетено в единый узор бытия.

В центре композиции величественно расположен золотистый узел, не имеющий начала и конца. Его переплетающиеся линии символизируют неразрывное единство сострадания и мудрости, а также бесконечный поток удачи и благополучия. Основанием для этого священного символа служит нежно-розовый лотос — сакральный исток чистоты, из которого рождается духовное пробуждение. Тонкие детали, выполненные в насыщенных синих и красных тонах с золотыми акцентами, подчеркивают динамику живой энергии, готовую наполнить пространство гармонией и защитой.

В буддийской традиции этот символ напоминает о том, что каждое благое действие возвращается к нам, создавая бесконечный цикл процветания. Лаконичный белый фон акцентирует внимание на безупречной геометрии и сиянии узора, превращая картину в медитативный объект. Работа призвана стать духовным оберегом, приносящим в дом внутренний покой, стабильность и энергию долголетия.

The Golden Endless Knot: Radiance of Eternal Wisdom and Harmony.

Rimo Zanmo, 2026

Acrylic on canvas board. 15 × 20 cm

The painting depicts one of the most profound symbols of the Buddhist tradition — the Endless Knot (Srivatsa), rendered in the elegant technique of intricate dotwork. This artwork is an artistic manifestation of the idea of universal interdependence, where every event and every living being is woven into a single pattern of existence.

At the center of the composition lies the majestic golden knot, having no beginning and no end. Its interlacing lines symbolize the inseparable union of compassion and wisdom, as well as the infinite flow of good fortune and prosperity. This sacred symbol is supported by a delicate pink lotus — the sacred source of purity from which spiritual awakening arises. Fine details executed in rich blue and red tones with gold accents emphasize the dynamics of living energy, ready to fill the space with harmony and protection.

In the Buddhist tradition, this symbol serves as a reminder that every virtuous action returns to us, creating an infinite cycle of prosperity. The minimalist white background focuses attention on the flawless geometry and radiance of the pattern, transforming the piece into a meditative object. The artwork is intended to be a spiritual talisman, bringing inner peace, stability, and the energy of longevity into your home.

Священная Мантра Зеленой Тары: Сияние Защиты и Сострадания / The Sacred Mantra of Green Tara: Radiance of Protection and Compassion

Священная Мантра Зеленой Тары: Сияние Защиты и Сострадания.

Римо Занмо, 2026

Холст на картоне, акрил. 20 × 30 см

На картине запечатлена одна из самых почитаемых мантр буддийской традиции — десятисложная мантра Зеленой Тары, записанная изящным тибетским письмом. Это произведение является художественным воплощением божественной энергии «Освободительницы», символизирующей мгновенную помощь и бесстрашие.

В центре композиции величественно расположен золотистый семенной слог «ТАМ» — сакральный источник, из которого рождается вся чистота и сила богини. От него, подобно концентрическим волнам, расходятся слоги мантры: Ом Таре Туттаре Туре Соха. Каллиграфические линии, выполненные глубоким черным цветом с благородным золотым отливом, подчеркивают динамику «быстрого действия» Тары, готовой в любой момент прийти на помощь и устранить восемь видов страхов и препятствий.

В буддийской традиции этот символ напоминает о неразрывной связи между состраданием и мудростью. Лаконичный белый фон акцентирует внимание на безупречной пластике букв, превращая картину в медитативный объект. Работа призвана стать духовным оберегом, приносящим в пространство гармонию, внутреннюю уверенность и энергию процветания.

The Sacred Mantra of Green Tara: Radiance of Protection and Compassion.

Rimo Zanmo, 2026

Acrylic on canvas board. 20 × 30 cm

The painting depicts one of the most revered mantras in the Buddhist tradition — the ten-syllable mantra of Green Tara, inscribed in elegant Tibetan script. This artwork is an artistic manifestation of the divine energy of the "Liberator," symbolizing swift assistance and fearlessness.

At the center of the composition lies the golden seed syllable "TAM" — the sacred source from which all the purity and power of the goddess arise. From it, like concentric waves, the syllables of the mantra radiate: Om Tare Tuttare Ture Soha. The calligraphic lines, rendered in deep black with a noble golden sheen, emphasize the dynamics of Tara's "swift action," always ready to come to one's aid and dispel the eight kinds of fears and obstacles.

In the Buddhist tradition, this symbol serves as a reminder of the inseparable connection between compassion and wisdom. The minimalist white background focuses attention on the flawless fluidity of the letters, transforming the piece into a meditative object. The artwork is intended to be a spiritual talisman, bringing harmony, inner confidence, and the energy of prosperity into your space.

Бесконечный Узел Вечности: Узел Благодеяний и Мудрости / The Endless Knot of Eternity: The Knot of Virtue and Wisdom

Бесконечный Узел Вечности: Узел Благодеяний и Мудрости.

Римо Занмо, 2026

Холст на картоне, акрил. 20 × 30 см

На картине запечатлен один из восьми благих символов буддизма — Шриватса, или Бесконечный узел, символизирующий взаимозависимость всех явлений и единство безграничной мудрости и сострадания Будды.

Данное произведение является художественным воплощением идеи вечности и духовного равновесия. В центре композиции — золотистый геометрический орнамент, линии которого плавно переплетаются, не имея начала и конца. Узел величественно возвышается над распустившимся розовым лотосом, олицетворяющим чистоту помыслов. Изящная золотистая точечная роспись придает лепесткам и сочным зеленым листьям сияние, превращая их в драгоценное подношение. Насыщенные синие и красные элементы, обрамляющие символ, вносят в работу динамику и торжественность, подчеркивая живую энергию сострадания.

В буддийской традиции Бесконечный узел напоминает о том, что каждое действие имеет последствия, а духовный путь — это непрерывный процесс самопознания. Чистый белый фон акцентирует внимание на безупречной симметрии знака, делая произведение медитативным символом долголетия, гармонии и неисчерпаемой удачи.

The Endless Knot of Eternity: The Knot of Virtue and Wisdom.

Rimo Zanmo, 2026

Acrylic on canvas board. 20 × 30 cm

The painting depicts one of the Eight Auspicious Symbols of Buddhism — Shrivatsa, or the Endless Knot, symbolizing the interdependence of all phenomena and the unity of the Buddha's infinite wisdom and compassion.

This artwork is an artistic manifestation of the idea of eternity and spiritual balance. At the center of the composition is a golden geometric ornament whose lines intertwine smoothly, having no beginning or end. The knot rises majestically above a blooming pink lotus, representing the purity of thought. Delicate golden point-to-point painting gives the petals and lush green leaves a radiance, transforming them into a precious offering. Rich blue and red elements framing the symbol bring dynamics and solemnity to the work, emphasizing the living energy of compassion.

In the Buddhist tradition, the Endless Knot serves as a reminder that every action has consequences, and the spiritual path is a continuous process of self-discovery. The pure white background emphasizes the flawless symmetry of the sign, making the piece a meditative symbol of longevity, harmony, and inexhaustible good fortune.

Золотые Лотосы — Сияние Чистого Сознания / Golden Lotuses — The Radiance of Pure Consciousness

Золотые Лотосы — Сияние Чистого Сознания.

Римо Занмо, 2026

Холст на картоне, акрил. 20 × 30 см

На картине запечатлен один из самых глубоких символов восточной философии — Лотос, олицетворяющий чистоту, духовное раскрытие и триумф света над тьмой. Это произведение является художественной медитацией на тему внутреннего преображения и пробуждения истинной природы ума.

В центре композиции — пышные золотисто-оранжевые соцветия, чьи лепестки словно излучают тепло и жизненную силу. Золотой цвет символизирует высшее знание и благородство духа, а контрастный лазурный фон отсылает к бескрайнему пространству сознания и глубине покоя. Использование техники точечной росписи (point-to-point) придает цветам сакральную детальность и вибрацию, создавая эффект живой, пульсирующей энергии.

В буддийской традиции лотос считается священным растением, которое, рождаясь в мутной воде, поднимается над ней, оставаясь безупречно чистым — так и сознание человека способно преодолеть омрачения и достичь просветления. Картина служит визуальным напоминанием о внутренней силе и способности к возрождению, становясь для зрителя источником гармонии, вдохновения и защиты.

Golden Lotuses — The Radiance of Pure Consciousness.

Rimo Zanmo, 2026

Acrylic on canvas board. 20 × 30 cm

The painting captures one of the most profound symbols of Eastern philosophy — the Lotus, representing purity, spiritual unfolding, and the triumph of light over darkness. This artwork is an artistic meditation on the theme of inner transformation and the awakening of the mind's true nature.

At the center of the composition are lush golden-orange blossoms, their petals seemingly radiating warmth and vitality. The gold color symbolizes higher knowledge and nobility of spirit, while the contrasting azure background alludes to the infinite space of consciousness and the depth of tranquility. The use of point-to-point technique gives the flowers a sacred detail and vibration, creating an effect of living, pulsating energy.

In the Buddhist tradition, the lotus is considered a sacred plant that, born in muddy water, rises above it while remaining impeccably clean — just as human consciousness is capable of overcoming obscurations and attaining enlightenment. The painting serves as a visual reminder of inner strength and the capacity for rebirth, becoming a source of harmony, inspiration, and protection for the viewer.