Субъект - это внутреннее. Объекты - внешнее. То есть субъект - это центр.
Все известное мне Бытие «я- не я» субъектоцентрично, а субъект - это я.
Это может произнести каждый для себя сам.
Я/атман - в центре мироздания.
Субъективно я для самого себя нахожусь среди окружающего меня мироздания. «Среди окружающего мироздания» - значит в центре мироздания.
Атман - это точка, от которой отходят векторы субъектоцентрического отношения к Абсолюту. Векторы могут «возвращаться» в сторону биологического носителя атмана. Тогда носитель атмана (но не сам атман) оказывается объектом восприятия.
Внешним по отношению атмана (меня) является все мироздание (сфера мира не-я: звезды, планеты, леса, животные, люди, любые другие предметы). И, даже, внешним по отношению к местоимению «я», «атману» является мое тело и личность, которые потенциально изменчивв при неизменности ощущения «я – не я» (потерял руку, потерял ногу, потерял память, сошёл с ума и стал Наполеоном, клеточный состав тела почти полностью меняется за всю человеческую жизнь, но все равно я остаюсь я), поэтому тело и личность человека (хотя это сначала трудно понять) – тоже относится к миру «не я». Рука – это «она рука», глаз это «он глаз».
Еще раз повторим А. Пятигорского «я – не оно». Тело в ходе биологических процессов создает этот эффект местоимения «Я»/Атман, но само по себе атманом не является.
Потому важно, то, что атман не имеет сущностных характеристик, в этом он подобен точке в физике (См. прекрасную работу Н.В.Исаевой "Математическая точка метафизики - Брахман как бесконечно малая величина" (в сборнике, посвященном памяти О.Волковой).) Физика не предполагает, что у точки есть физические характеристики объекта-вещи (длина, ширина, объем и тому подобное). Но это не значит, что физика отрицает реальность существования точки. Точка - одна из важнейших характеристик пространства для современной физики. Точка имеет координаты в пространстве-времени (и сама является такой координатой), но не имеет характеристик сущностных. Это просто начальная точка чувственного мира живого существа.
Если использовать для описания такой точки (не являющейся сущностью) игру слов, изменяя ударение, можно сказать так: «Точка имеет место, но точка не сущЕствует». Совершенно естественно, по этой причине, что «я» это местоимение, а не имя существительное, т.е это слово не является той частью речи, которая служит для обозначения сущностей.
Н.В.Исаева в статье "Математическая точка метафизики - Брахман как бесконечно малая величина" пишет: "Это позволило Шанкаре в своем комментарии рассматривать душу как бескачественный атман, бездеятельный и бесконечный».
Очень точно это выражено у Шанкары:
«Вечен Атман в собственном виде, все зримое же — напротив. Уверенность в том — вот правильное различенье реального.
«Я — не тело, смесь элементов. Я— и не скопище чувств. Где-то отличие есть» — вот чего осмысление это.
Решивший «Я — это тело» живет, увы, в заблуждении. «Оно — мое» возомнив, все глядит на него, как на свой кувшин.
Атман — бесчастен, един. Тело много частей включает. Их же отождествляют. Есть ли незнанье этого больше?
Атман — правитель, он изнутри. Тело — вовне, им правят. Их же отождествляют. Есть ли незнанье этого больше?
«Я — не произведен, неустраним, неубываем, вечен. Я — не тело, форма несути» — вот что знаньем мудрых зовут.
«Я без качеств, без действий, вечен, свободен, неподатлив. Я — не тело, форма несути» — вот что знаньем мудрых зовут.
«Я» измениться не может, тело изменчиво вечно. Это ведь так очевидно. Как же быть телу субъектом?
Шанкара прав. Голая субьективность "я" не является сущностью и не имеет качеств. Это центральная точка моей субъективности, которую природный русский язык обозначил знаком "местоимение", а не знаком "имя существительное", т.е. знаком, не относящимся к объектам-сущностям. Ведь я, в первичной точке субъективности, это субъект, а не объект. Точка это очень удачная аналогия для первичной субъективности. Так же, как и точка в физике: наука не отрицает точку, но и в то же время не наделяет точку свойствами сущности: обьекта-вещи. Точка "отсчёта" субъективности (я/Атман), которую комментаторы Упанишад сравнивали с остриём палки, имеет место (в центре воспринимаемой мною реальности), но не имеет сущности. Не сущЕствует.
Из-за того, что атман не имеет сущности, и он один единственный в системе «я» - «не я», первый атман, появившийся после смерти живого существа, неизбежно будет тождественен атману умершего. Это будет тот же самый атман. Та же точка центрированности бытия, но в другой биологической оболочке.
Атман = я. И то, и то - я.
Принципиально важно, что мы говорим не об атмане как объекте, а как о субъекте.
Атман - это голая субъективность.
Таким образом, после смерти предшественника и рождения последника это будет одна и та же субъективность – «я».
Она не передается, она возникает заново, но в тождественном виде. Значит, и здесь – я, и там буду я.
Первое живое существо, родившееся после моей смерти, занимает мое место в системе бытия.
Между мной и живым существом, первым родившимся после моей смерти, нет содержательной связи. Просто на место одного «я» становится другое «я». Но и то, и то – «я». «Я» - тождественное, поскольку бессущностное.
В этом смысле можно говорить о бессмертии «я». О бесконечности присутствия меня в бытии.
***
Понимая это, я одновременно понимаю, что мир наполнен биологическим и социальным злом. В нем относительно комфортно чувствуют себя лишь те существа, которые находятся на вершине межвидовой и внутривидовой «социальной» пирамид. Потому шансы на счастливую жизнь у живого существа, первым родившимся после моей смерти, равны практически нулю.
Кузнечиком, которого медленно сожрет богомол буду я, если первым после меня родится кузнечик. Африканским ребенком, который умрет от СПИДа, буду я, если первым после меня родится африканский ребенок.
С каждым моментом приближения к смерти я приближаюсь к гарантированному ужасу последующего бытия, растянутому в бесконечности времени.
Это и есть отправная точка целеполагания для организации жизненной практики людей, осознающего подобного рода перспективу.
Будда, понимая, что не сможет поменять окружающее мироздание, предложил учение в рамках которого можно было воспользоваться физическими и психическими техниками угасания «я» при человеческой жизни. То есть техниками, гарантирующими окончательное исчезновение «я» из бытия, техниками погружения себя в полное небытие – «нирвану» - последнюю, окончательную смерть.
Создатель Махаяны - поздней, но самой мощной ветви буддизма Нагарджуна говорит -
если освободиться от «мое» и «я», то прекращается привязанность к чему-либо, а вслед за этим прекращается и повторное рождение (XVIII.1–4) (См. комментированный перевод наряду с оригинальным текстом Нагарджуны в Дигха- Никая (Собрание длинных поучений) / пер. с пали, статьи и коммент. А. Я. Сы ркина. – М.: Наука- Восточная литература, 2020. c. 263–268) цитируется по статье В. К. Шохин Исходная версия буддийской анатмавады и её философское и духовно-практическое измерения. Вестник Леннинградского государственного университета им.А.С.Пушкина №1 2024. С.24)
Буддизм, по сути, заявил о себе как о системе самоубийства человеческого «я», без которой цепочка местоимений «я» продолжалась бы бесконечно во времени. Одна из таких практик – йога, которая в своем правильном варианте де-факто направлена на разрушение центральных элементов психики человека, переформатирует систему нейронных связей, «расщепляет» человека на отдельные первичные элементы.
***
Современный уровень развития цивилизации дает иную возможность попробовать избежать ужасной участи меня/атмана после смерти - возможность совершенствовать окружающее бытие (и человеческий мир, в частности, и биологический вообще), приближать его к идеалу добра.
Сказанное является сверхзадачей людей, почувствовавших правдивость выводов, сделанных выше.
Такая сверхзадача требует активного развития социальных систем, развития науки и технологии. Цель: Жизнь любого живого существа должна быть без страданий, а смерть без боли и страха.
Ближайшие цели: развитие системы поддержания здоровья и долголетия всех без исключения людей, построение межчеловеческих отношений на основе рационализма и добра. Разработка технологий производства искусственной пищи без убийства живого. Биоэтика в ее максимально широком понимании.
Далее - переформирование окружающей природной среды (исключение хищников и паразитов). Создание растений и технологий, вырабатывающих питательный «нектар» – пищу, которую можно потреблять без убийства живого.
По сути - возрождение древних русских сказок о молочных реках и кисельных берегах.
Эти цели, конечно, не достижимы в ближайшей перспективе, к ним можно приближаться бесконечно, постоянно увеличивая «меру добра» в мире. Потому они идеально подходят для идеологии, объединяющей «элиту добра» на многие столетия. Касту новых брахманов.
Сказанное выше истинно, если не доказано существование бессмертной нематериальной сущности, которая является носителем атмана. Того, что в христианстве называется «душа».
Если бы было доказано, что такая бессмертная сущность в действительности существует, это стало бы огромным облегчением для носителей нашей философии (будем и далее называть их «брахманами», хотя нет большей условности, чем такая ассоциация), освобождало бы их от глубинного страха перед непредсказуемостью судеб последующих биологических носителей атмана (я/меня).
Комментариев нет:
Отправить комментарий