"Когда человек узнает, что движет звёздами, Сфинкс засмеётся и жизнь на Земле иссякнет" (иероглифическая надпись на скале храма Абу-Симбел, Египет, 1260 г. до н.э.), "Любовь, что движет солнце и светила" (Данте Алигьери, "Божественная комедия"), "Радуйтесь тому, что имена ваши записаны на небесах" (Лука, 10:20); "Число душ в Космосе равно числу звезд и распределено по одной на каждой звезде" (Платон, "Тимей", 41е); "Буддам несть числа как звёздам в небесах" (Ваджранатха); "У каждого в глазах своя звезда" (Хафиз Ширази); "- Хотел бы я знать, зачем звёзды светятся... - Наверное, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою" (Антуан де Сент-Экзюпери, "Маленький принц"); "Мир состоит из звёзд и из людей" (Эмиль Верхарн); "... все звезды подчинены тебе, потому что все они созданы ради тебя, чтобы служить тебе, а не владеть тобой" (преподобный Максим Грек); "Зачем рыдать под звездой, которую всё равно не снять с неба? Она совершит начертанный ей путь. А ты совершай свой" (Иван Ефремов, "Таис Афинская").
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...

вторник, 19 октября 2021 г.

Ринпоче Тендзин Вангьял: Сотворение сансары

Истинная природа всех живых существ — это природа будды, а все явления изначально чисты. И субъективный аспект, предстающий как отдельные личности, и внешние видимости — все это пустые явления, спонтанно возникающие как игра энергий элементов. Даже любая грязь, болезни и вредоносные существа по природе чисты.

И тем не менее мы страдаем.

Если мы по-настоящему не пребываем в природе ума, то обсуждение недвойственного присутствия и изначальной чистоты остается всего лишь разговорами об отвлеченных понятиях, не подкрепленными собственным переживанием. Дзогчен легко можно превратить в теорию, лишенную практики. Мой учитель лопон Тендзин Нам-даг Ринпоче часто указывает на ошибку, свойственную некоторым последователям Дзогчена, неспособным понять разницу между недвойственным воззрением Дзогчена и собственным поведением в двойственности сансары. Хотя воззрение Дзогчена недвойственно, в обычной жизни существует чистое и нечистое, положительное и отрицательное, полезное и вредное — необходимо это знать и соответственно себя вести.

В этой книге я уже говорил о пяти чистых светах, о процессе, вследствие которого чистоту энергий элементов начинают воспринимать как вещественный двойственный мир, который мы видим вокруг себя. Из-за того, что мы не узнаём природу собственного ума, мы начинаем отождествлять себя с «я», которое противопоставляется всему, что не есть «я». Мы сужаем свое «я» и воспринимаем явления как отдельные от себя. Этот процесс коренится в неверном представлении о том, что у вещей и существ есть независимое бытие. Наше внутреннее заблуждение становится внешним проявлением.

И наоборот, когда мы воспринимаем внешний мир и самих себя как пустую светоносность, мы начинаем уменьшать изначальное неведение, которое держит нас в темнице круговорота страдания. В восприятии нет никаких противоречий. Элементы естественным образом уравновешиваются. Благодаря узнаванию природы ума и пребыванию в ней, мы растворяем двойственное восприятие в его основе — пустом сиянии.

Исправление воззрения — это не вопрос перемены мнения, хотя начать можно с этого. Главное — изменить процесс восприятия и разрушить двойственность субъекта и объекта. Необходимо прямо узнать свою собственную природу — природу будды.

ШЕСТЬ СВЕТОЧЕЙ

Шанг-Шунг ньенгью — это цикл древних учений Дзогчена. В нем содержатся сущностные тайные учения, а также связанные с Дзогченом практики. «Шесть светочей» — это текст из цикла Шанг-Шунг нъенгъю. Он довольно большой и состоит из коренного текста и комментария. Как и в тексте о пяти чистых светах, в этом учении речь идет об изначально чистой сущности и ошибке двойственного ума. Здесь я даю очень краткое объяснение этого текста.

Из «Шести светочей»:

Почему разделены сансара и нирвана?

Почему Самантабхадра — изначальный будда?

Почему живые существа блуждают в сансаре из-за своей кармы?

Самантабхадра — будда, потому что постигает.

Живые существа блуждают в сансаре, потому что не постигают.

Пустая основа (кунжи) и исконная осознанность (ригпа) — источник заблуждения и постижения.

Движущийся ум — причина заблуждения и постижения.

Три видения: звук, свет и лучи — вторичные причины заблуждения и постижения.

В кунжи и ригпа нет ни заблуждения, ни постижения.

В кунжи и ригпа нет разделения на сансару и нирвану.

В движущемся уме есть и заблуждение, и постижение.

В движущемся уме возникает разделение на сансару и нирвану.

Сансара и нирвана, неведение и постижение, заблуждающиеся существа и будды — все возникает из одной и той же основы, кунжи, что вне всякой двойственности чистого или нечистого, существующего или несуществующего. Движущийся ум возникает из кунжи вследствие кармы.

Самантабхадра — изначальный будда, потому что всегда был свободен от заблуждения, никогда не отвлекался от естественного состояния. Он никогда не принимал явления за нечто иное, чем пустая светоносность. Мы, обычные существа, отвлеклись от естественного состояния. Мы отождествляем себя с движущимся умом, а из явлений делаем его объекты. Заблуждающиеся и ограниченные двойственным видением, разделяющим все на «я» и «не я», мы скитаемся в сансаре.

Как я уже говорил, в учениях Дзогчена говорится, что истинная природа всех явлений — нераздельные пустота и светоносность. Иногда в Дзогчене символом этой основополагающей реальности служит единственное тигле — шар из чистого света. Оно единственное, потому что недвойственное. Оно единственное не в противоположность чему-то другому. У него нет ни границ, ни подразделений, нет ни внутреннего, ни внешнего. Несмотря на недвойственность, в нем непрерывно проявляются энергии. Именно поэтому его часто изображают в виде радужного шара из света пяти цветов элементов.

В качестве символа используют свет, поскольку он наименее вещественный из всего, что мы способны воспринять чувствами. Кроме того, природа ума лучистая и ясная, как свет. Словно зажженный свет, ригпа освещает и себя, и все, чего касается.

Тибетское слово нангва, которое встречается в учениях, часто переводят как «видение» или «видимости». Но оно подразумевает не только зримые явления. В данном случае «видение» означает «переживание» и включает в себя все, что видят материальными глазами и умственным взором, что слышат, обоняют, вкушают, осязают, что возникает как мысленное переживание и как воображение. Все это «видимости», потому что возникают в свете ригпа, свете чистого присутствия. Все это лишь слова, но они близко описывают истинное переживание. Светоносность — это свет ригпа, а также все возникающие в нем явления, которые всегда, без исключения, тоже светоносны.

«Шесть светочей» — это всеобщая основа и пять уровней явленного. Они названы светочами, потому что в каждом из этих уровней присутствует один и тот же свет в одном из шести разных аспектов.

ПЕРВЫЙ СВЕТОЧ

(gnas pa gzhi yi sgron ma)

Первый светоч — это светоносность пребывающей основы, изначальное недвойственное присутствие. Он не личностный, не индивидуализированный, не ограничен местонахождением, недвойственный. Это аспект светоносности, который, в нераздельном единстве с пустотой, составляет основу всего восприятия. Если практик постигает первый светоч — не умственно, а благодаря пребыванию в исконном недвойственном ригпа, — то узнает всеобщую основу в каждом переживании и при всех обстоятельствах, а также во всех остальных пяти светочах.

Главное в первом светоче — узнать свет кунжи.

ВТОРОЙ СВЕТОЧ

(tsi ta sha yi sgron ma)

Второй светоч — это «светоч телесного сердца», светоч самовозникающей исконной осознанности, ригпа, в измерении самого человека. Он личный, но только в том смысле, что представляет собой чистую осознанность, лежащую в основе движущегося ума и ощущения своей личности. Он связан с дхармакаей. Это ригпа, пребывающее как переживание личности. Но он не ограничен какой-либо узкой личностью, хотя вследствие заблуждений двойственного ума нам кажется, что он ею ограничен.

Хотя ригпа на самом деле не пребывает нигде, многим практикам легче распознать его в связи с сердечным центром. В «Шести светочах» это особо обсуждается с точки зрения пространства внутри материального сердца. Западным людям это обычно кажется странным, но ведь похожим образом мы говорим, что природа ума пребывает «внутри» каждого существа. Природа ума не индивидуальна и не локализована. Вернее было бы сказать, что мы существуем в природе ума, а не природа ума пребывает в нас. Но в нашем восприятии легче узнать природу ума, если мы углубляемся «внутрь» своего самого сокровенного места — сердца. Вот почему мы говорим, что ригпа пребывает в сердце, что сердце — центр праны жизненной силы и что любовь всегда идет из сердца. Поэтому мы и здесь говорим о «свете сердца».

Главное во втором светоче — узнать внутренний свет исконной осознанности.

ТРЕТИЙ СВЕТОЧ

(dkar 'jam tsa yi sgron ma)

Третий светоч — это «светоч мягкого белого канала». Это ригпа и прана ригпа, движущаяся в каналах тела, особенно в канале, соединяющем сердце с глазами. Этот светоч связан с самбхогакаей.

Третий светоч — это ригпа, которое проникает, как бы движется из сердечного центра во время переживания. На самом деле ригпа — не вещество и никуда не движется. Ригпа пребывает в сердце, недвижное, как дхармакая, но здесь оно кажется движущимся. В действительности движение в третьем светоче — это оживленность ригпа. Речь идет о пране жизненной силы. Именно мудрость ригпа проникает повсюду. Хотя ригпа никуда не движется, в ригпа есть движение, благодаря которому мы и можем ощутить ригпа. Если практик отвлекся от природы ума, может показаться, что он далек от ригпа, но на самом деле никто не может отдалиться от своей истинной природы. Мы оказываемся неспособными узнать ригпа, несмотря на то, что оно — осознанность, лежащая в основе и поиска, и того, кто ищет, и неспособности найти.

Поскольку нам кажется, что мы утратили связь с чистым присутствием, нужно вернуться в себя, в свое сердце, в центр переживания. Если практик узнаёт сущность первого светоча или пребывает в ригпа во втором светоче, то в кажущемся движении третьего светоча он продолжит пребывать в чистом присутствии и движение объединится с природой ума.

Главное в третьем светоче — узнать свет проникающей мудрости, когда она движется по каналам.

ЧЕТВЕРТЫЙ СВЕТОЧ

(ryang zhag chu yi sgron ma)

Четвертый светоч — это «водяной светоч, освещающий даль». Это исконная осознанность, проявляющаяся при посредстве [органов] чувств, особенно глаз (водяного светоча). В учении четвертый светоч соотносится с нирмана-каей. Для практика этот светоч обнаруживается в первый миг чувственного восприятия, до того как рассудочный ум начинает придавать исходным чувственным данным форму кажущихся существ и вещей. Для большинства существ, отождествляющих себя с движущимся умом, этот первый миг восприятия похож на краткий провал в сознании. Но для практика, которого познакомили * с природой ума, первый миг любого восприятия дает возможность прямого узнавания исконной недвойственной осознанности-ригпа.

Главное в четвертом светоче — увидеть свет обнаженного ригпа, до того как переживание разделится на частные формы или на обособленных существ.

ПЯТЫЙ СВЕТОЧ

(zhing khams ngo sprod sgron ma)

Пятый светоч — это «светоч знакомства с чистой страной». Это свет ригпа, когда он проявляется как светоносные, кажущиеся внешними объекты и образы. Когда практик пребывает в ригпа первого светоча, объекты, предстающие перед чувствами, остаются чистыми и недвойственными. Это называется «отсечение сомнений в трех телах (каях)».

* Иначе говоря, «который получил (от учителя) прямое введение (в природу ума)». Соответствующий тиб. термин — нготро: ngo sprod, букв, «показ (собственного) лица». — Прим. перев.

Один из символов, используемых в Дзогчене, — пустотелая кукла, оболочка с отверстиями на том месте, где у человека должны быть органы чувств: глаза, уши, рот и нос. В темном помещении внутрь куклы ставят зажженную свечу. Свет есть посреди куклы, свет распространяется по всей кукле, и свет освещает то, что является внешним по отношению к кукле, — и все это один и тот же свет. Подобное объяснение, которое есть в «Шести светочах», описывает, как светоносность изначальной осознанности воспринимается в разных ситуациях.

Свет, идущий из куклы, освещает то, что вне ее. Это противоположно западному образу мыслей, где считается, что через органы чувств мир входит в нас. Согласно же тибетской традиции, осознанность проявляется через органы чувств. Важно помнить: то, что кажется внешним, на самом деле — явления, возникающие в осознанности. Восприятие недвойственно: объект и субъект возникают вместе. Они подразделяются на внутреннее «я» и внешний объект лишь умозрительно — на самом деле свет не делится на внутренний и внешний. В действительности оба полюса двойственности пусты и светоносные явления возникают в природе ума.

Это и есть главное в четвертом светоче: то, что свет обнаженной недвойственной осознанности условно разделяют на субъект и объект.

ШЕСТОЙ СВЕТОЧ

(bar do dus kyi sgron ma)

Шестой светоч — это светоч бардо, промежуточного состояния после смерти и до следующего рождения. Видения и переживания, возникающие в бардо, как и переживания в этой жизни, представляют собой обусловленные кармой проявления нашего собственного ума. Для практика, который узнаёт в них свою собственную природу, это освобождение. У человека, который не понимает, что видения возникают из него самого, одно из видений в конце концов берет верх и увлекает его в соответствующий мир и обстоятельства его следующего рождения в круговороте бытия.

Главное в шестом светоче — узнавание света сансары и нирваны.

Центральное учение «Шести светочей» заключается в том, что все: каждое переживание, каждая мысль, каждая личность — это проявление чистой светоносной основы бытия. Необходимо это понимать и пребывать в таком понимании. Хотя в «шести светочах» не говорится о пяти светах, светоносность, которая здесь описывается, и есть пять чистых светов элементов. Нужно понять это, осознать и жить в этом знании.

Светоносность в первом светоче — это ничем не ограниченное чистое присутствие. Последующие светочи — это основополагающее чистое присутствие, пребывающее в сердце, возникающее как личное переживание, действующее в органах чувств, проявляющееся как видимости мира явлений и, наконец, предстающее как видения бардо. Тот свет, который освещает и который является каждым из этих разнообразных переживаний, — это тот же самый священный свет, исконная недвойственная осознанность.

В учениях Дзогчена говорится, что все грубые и тонкие видения — будь то внешние видения гор, зданий и т. д. или внутренние видения, появляющиеся в медитации, в духовной практике, — возникают из пяти чистых светов. Чтобы получить внутреннее переживание пяти светов, нам нужна поддержка со стороны практики и учений. С помощью более грубых внешних видений мы стараемся получить переживание тонких видений. С помощью переживания тонкого видения, мы стараемся узнать чистую светоносность — пять чистых светов — во всех внешних видениях.

Чтобы практиковать Дзогчен, необходимо с помощью всех переживаний учиться пребывать в постижении первого светоча. Можно медитировать у алтаря и получать переживания пустоты, ясности и блаженства, а потом встать, пойти в магазин, повстречать кого-то, увлечься и забыться. Поэтому нам нужно пребывать в ригпа, которое лежит в основе и медитативного переживания и всего того, на что мы отвлекаемся в повседневной жизни. Если мы пребываем в ригпа, все, что мы воспринимаем как внешнее, становится менее вещественным. Менее вещественными становятся все наши отождествления. Менее существенными становятся наши проблемы. Мы ощущаем ригпа повсюду: нет никакой разницы между тем, что внутри тела и вне его. Нет разницы между медитацией и немедитацией. Мы ощущаем ригпа благодаря чувствам, но не чувствами, поскольку чувствами мы воспринимаем объекты чувств. Ощущение ригпа с помощью чувств не имеет ничего общего с восприятием объектов чувств: здесь мы устанавливаем связь с внутренним светом, пребываем в ригпа и сохраняем эту связь в процессе чувственного восприятия.

Дзогчен в действительности говорит не об индивидуальном. Он обращен к пространству и свету, пустоте и недвойственному ригпа, а не к развитию качеств. На самом деле Дзогчен начинается как путь тогда, когда человек осознал первый светоч. Дзогчен не принадлежит тибетцам или европейцам, людям или не людям. Его цель — постичь природу каждого существа.

ЗВУК, СВЕТ И ЛУЧИ

В «Шести светочах» все явления подразделяются на звук, свет и лучи.

Когда возникают три объекта видения [звук, свет и лучи],

Если движущийся ум понимает их как собственные видения,

То благодаря видениям мы воспринимаем обнаженное исконное ригпа

И ясно постигаем незамутненную основу.

И еще там говорится:

Когда исконное ригпа едино со светом, проявляются все тела сансары и нирваны.

Когда исконное ригпа едино со звуком, возникают все виды речи сансары и речи будды.

Когда исконное ригпа едино с лучами, проявляется все сознание сансары и нирваны.

Если все явления, в том числе и субъективное чувство своего «я», узнавать как пустое проявление пространства и света, — ты свободен. Тогда все, что бы ни возникало, предстает как украшение чистого бытия. Если воспринимать явления, в том числе и субъективное чувство своего «я», как если бы они были независимыми, самостоятельными существами или объектами, — ты запутался.

Если звук проявляется в состоянии ригпа — это от природы чистый звук. В первый миг восприятия звук не отделяется от субъекта. Если же звук принимают за объект, внешний для субъекта, то ему приписывают независимое существование. И тогда его наделяют каким-то значением. Например, в младенчестве мы слышим разговор, но не воспринимаем его как нечто отдельное от себя. Позже, научившись говорить, мы вкладываем в звуки смысл, но этот смысл представляется нам чем-то внешним. Когда мы слышим иностранную речь, она не несет для нас никакого смысла, пока мы не изучим этот язык достаточно для того, чтобы соотносить его слова с каким-то смыслом. Это верно для всех звуков: сначала он только звук, затем мы учимся вкладывать в него смысл. Звуки превращаются в слова, или в кошку, что крадется в кустах, или в автомобиль, что проехал вдали. Услышав неизвестный звук, мы спрашиваем, что это? Получив ответ, в следующий раз мы уже не столько слушаем звук, сколько его вспоминаем.

Все понятия, о которых мы способны думать, могут проявиться в речи. От этого возникают виды речи сансары и нирваны. В сансаре речь нечистая. Это касается не только такой речи, которая причиняет вред — когда ругают или обманывают, — но и обычной речи, которая подкрепляет двойственное видение. Речь нирваны — это речь будд. Говорят, что речь будды настолько сильна и чиста, что ее могут понять даже люди, которые говорят на других языках.

Когда мы пребываем в недвойственном ригпа, мы понимаем язык, сохраняя сильную связь с чистой основой звука. Например, когда говорят: «Я больше не хочу тебя видеть», обычно эти слова причиняют страдание или вызывают гнев, хотя по своей сущности это просто чистый звук. Если мы отождествляем себя с ограниченным «я», то привносим в эти слова смысл, чувствуем себя отвергнутыми и страдаем. Если же мы пребываем в ригпа, то не отождествляем себя с личным «я» и поэтому не страдаем. Мы понимаем слова, но они просто растворяются в осознанности: их звучание не оставляет после себя чувств горечи или гнева. Их исходная природа чиста, и они снова растворяются в этой чистоте. Но это вовсе не означает, что, пребывая в ригпа, мы не способны говорить — мы в полной мере и соответствующим образом способны откликаться на воспринимаемое, но при этом совершенно не следуем кармической привычке.

Свет — это просто энергия элементов, о которой я уже писал. Когда мы сочетаем ее с осознанностью, она обнаруживает форму. Мы учимся понимать форму точно так же, как учимся понимать язык. Мы привносим смысл в зрительное переживание. Мы можем видеть и образ будды, и такие образы, к которым чувствуем сильную неприязнь либо страстное желание. Но в своей основе наше ощущение формы — это восприятие света.

В контексте приведенной выше строфы лучи — это существа и объекты. Точно так же, как свет, наполняющий все небо, и лучи солнца — это один и тот же свет, видимый при разных условиях, ригпа живых существ — это чистое изначальное ригпа, проявляющееся в виде кажущихся самостоятельными особей.

Если мы ошибаемся относительно собственной природы, то ошибаемся во всем. Мы блуждаем в сансаре, скитаемся, гонимые кармическими склонностями. Что бы мы ни повстречали, все это проекции нашего собственного ума, но мы считаем их чем-то независимым, возникающим самостоятельно. Эта двойственность приводит к привязанности или неприязни, в результате чего элементы в нашем личном измерении становятся неуравновешенными.

ЧТО ДЕЛАТЬ С ТРУДНОСТЯМИ

В сансаре у всех есть трудности. Такова природа сансары. Как бы ни думали об этом западные люди, пока человек находится в сансаре, практика не освободит его от трудностей. Меня часто спрашивают, могут ли заболеть те, кто всегда пребывает в естественном состоянии. Даже люди, которые постоянно пребывают в таком состоянии — если, конечно, у них есть тело, — когда-нибудь да заболеют. Им нужно платить за жилье, покупать бензин для автомобиля, еду, у них бывают и трения в общении с людьми, а в конце концов наступает смерть тела.

Хотя практика не устраняет всех жизненных трудностей, она способствует тому, чтобы лучше справляться с трудностями. Это утверждение гораздо важнее, чем оно кажется, потому что в практике упор делается не на самой проблеме, а на том, что с ней делать. Большинство людей не знают, что делать с той или иной проблемой, и часто не знают хорошего способа бороться с трудностями. Напротив, им свойственно представление, что в основе их трудностей лежат объективные причины, в которых и следует искать решение проблем. В психотерапии принято считать, что проблемы начинаются в жизни в определенный момент вследствие определенных ситуаций и, чтобы устранить трудности, необходимо разобраться в конкретной ситуации, сложившейся в конкретный момент. Возможно, так можно решить некоторые проблемы, но страдание начинается задолго до детских лет, задолго до рождения. Каким бы безоблачным ни было детство, трудности все равно бывают у каждого.

Разумеется, это не значит, что с трудностями ничего делать не нужно. Мы должны их преодолевать, и, чем более умело мы это делаем, тем больше от этого пользы нам самим и людям, с которыми мы связаны. Если мы понимаем, что в сансаре страданиям нет конца, то нам немного легче их принять. Некоторые могут подумать, что принимать страдания — значит их поддерживать, что принять страдание — значит смириться с ним, но я имею в виду вовсе не это. Признание того, что трудности всегда будут, подразумевает открытое отношение ко всему в жизни: не только к благоприятному, но ко всему.

Дзогчен не пытается преодолеть трудности или исправить их причины, или отречься от трудностей, или превратить их во что-то другое. С чистой точки зрения Дзогчена, нет такой вещи как трудность, или проблема. Когда возникает мысль или чувство, или ощущение, их оставляют как они есть. Они не вызывают никакого ответного действия. А если нет ответного действия, то оно не влечет никаких последствий. Практик не относится к тому, что возникает, как к объекту, воспринимаемому субъектом, который должен с ним что-то делать. Оно просто есть, а потом его нет. В таком случае практик, со своей стороны, не вовлекается ни в какую проблему, какова бы она ни была, а потому она растворяется в пустом ригпа. Проблема переживается непосредственно как пустая свето-носность, вследствие чего не порождает последствий. Поскольку нет ответного действия, нет и нового кармического следа.

В Дзогчене практик, вместо того чтобы стараться преодолевать трудности, стремится узнавать естественное состояние ума и пребывать в нем. Таково истинное разрешение проблем — не их частных случаев, а полное прекращение существования «проблем» как категории переживания. В Дзогчене говорят, что знать одно — значит знать все. По-настоящему знать природу любой трудности — значит знать природу всех трудностей: пустую све-тоносность.

Выше я писал, что любые расстройства можно описать как нарушение равновесия элементов. Это верно и с точки зрения Дзогчена. Нет лучшего способа уравновесить элементы, чем пребывать в естественном состоянии. Если пребывать в естественном состоянии, ум ясен, прана в теле течет плавно, а тело работает лучше. Отвлечение от естественного состояния влечет за собой большее неравновесие элементов. Верно и то, что уравновешивание элементов любыми иными средствами — правильным питанием и лекарствами, шаманскими ритуалами, тантрийской практикой и т. д. — помогает практику пребывать в естественном состоянии, если оно уже знакомо.

С точки зрения Дзогчена, плод пути уже присутствует. Ничего не нужно развивать — только узнавать. Главные практики Дзогчена нацелены не на развитие чего бы то ни было, пусть даже полезных качеств. Практика — это просто пребывание в природе ума, в которой все качества уже присутствуют и могут возникнуть сами собой. Не являются существенно важными даже методы и вспомогательные практики. Если считать, что необходимо применять практику, чтобы от чего-то избавиться или что-то преобразить, то методы могут стать препятствием для пребывания в недвойственном ригпа. Практики используют только для объединения с естественным состоянием и упрочения в нем.

Когда я впервые стал учить на Западе, я делал это традиционным способом. Такой способ обычно подразумевает объяснение содержания конкретного текста с добавлением собственных комментариев. Поймет ученик или нет, зависит только от него самого. Но, чем дольше я жил на Западе, тем больше понимал, что необходимо объяснять само учение, говорить о том, как развивать переживание и как применять учения и практики в повседневных жизненных ситуациях. Для меня важнее всего, чтобы учение было полезно людям, помогало им справляться с внутренними противоречиями, устраняло препятствия для медитации, развивало устойчивость пребывания в естественном состоянии.

Иногда это подразумевает применение очень глубокого учения на психологическом уровне, хотя воззрение такого учения, как Дзогчен, лежит за пределами озабоченности психологическими или эмоциональными состояниями. Воззрение Дзогчена — высочайшее, недвойственное воззрение, но это не значит, что оно никак не может воздействовать на повседневные ситуации. У настоящего практика оно оказывает влияние на всё — на все его взаимоотношения и обстоятельства.

Задача выполнения практики — перестать быть человеком, одолеваемым проблемами, и полностью пребывать в природе ума, где нет ни проблем, ни обособленных личностей, с которыми нужно было бы бороться.

Пять элементов в тибетском шаманизме, Тантре и Дзогчене

Автор: Ринпоче Тендзин Вангьял

Комментариев нет:

Отправить комментарий